– Как там Джасинта? – спрашиваю я. – Ты поддерживаешь с ней связь?
– Да. Звонил ей вчера вечером, – отвечает Кертис. – Гипс снимут через две недели, она начнет реабилитацию, будет готовиться к следующей зиме в Австрии.
– Отлично. Передавай ей привет от меня.
– Передам.
Мужчина бежит за женщиной по улице и бросает ей в спину снежок. Я смеюсь. Им по пятьдесят с лишним. В только что выпавшем снеге заключено какое-то волшебство – он словно пробуждает спящих в нас детей.
По долине разносится гул, идущий издалека, и я сразу же прекращаю смеяться. Это лыжный патруль палит из специальных пушек по склонам, чтобы вызвать лавины, под которыми, если этого не сделать, могут погибнуть люди. Сегодня им работы на весь день. Наверх никого не пустят, пока не будет уверенности, что это безопасно. Я смотрю на склоны, покрытые толстым слоем снега. После вчерашнего мне кажется, что у меня сдали нервы, у меня нет того самообладания, которое было раньше. Я страшусь быть похороненной заживо.
Еще более громкий звук взрыва заставляет меня дернуться и поморщиться. Я ищу глазами поднимающееся облако снежной пыли, которое свидетельствовало бы о том, что сходит лавина.
– А почему ты выбрала хафпайп из всех видов спорта? – спрашивает Кертис. – Почему не бег? Или что-то еще?
Он понимает, что я сейчас чувствую? Я думаю, что вполне может.
– Вероятно, из-за Человека-паука.
– Из-за кого?! – ошарашенно переспрашивает Кертис."
"– В детстве нас с братом поражало то, как Человек-паук цепляется за стены. Мы пытались повторить трюки – раскладывали матрас на полу у стены и взбегали на нее. Старались, как могли. А потом я попробовала кататься в хафпайпе. Стены в нем высотой с двухэтажный дом, и создается впечатление, что мы к ним прилипаем, ну, то есть… Ты сам знаешь.
Кертис хохочет. Наверное, он считает меня странной.
– А ты? Почему хафпайп? – спрашиваю я.
Он становится задумчивым.
– Если ты катаешься в сноупарке, то максимально можешь сделать четыре или пять прыжков. Биг-эйр – один прыжок. А в хафпайпе ты раз десять прокатываешься от одного края желоба к другому, и все это меньше, чем за минуту. Нигде больше не получишь такой адреналин. Обычно голова у меня все время занята. Я думаю про миллион различных вещей, а когда я нахожусь в хафпайпе, в голове нет мыслей. Я концентрируюсь, сосредотачиваюсь, будто я использую Силу[43]. Это что-то совершенно нереальное. – Он замолкает. Улыбается. – Я больше ни с кем не мог бы вести этот разговор.
– И я тоже.
Он смотрит мне в глаза немного дольше, чем следовало бы. Я сияю.
Брент выходит из магазина, и Кертис сразу же поднимается на ноги. Он не разговаривает со мной так, когда рядом находится Брент. Я думаю, что просто из уважения одного мужчины к другому.
– Прощай, Люк, – говорю я очень тихо.