Автор
Дрожь: В мир сноубординга, где каждая снежная дуга и ветеропьянь встречаются с ритмичными прыжками и ударами. Отряды оворящие райдеров используют транслитерацию англоязычных терминов для удобства читателей, объясняя ключевые названия внутри самого текста. В этом мире правой ногой вперед едет лишь немногие — гуфи, остальные регуляры....
Ветер с такой силой ударяет по мне, что я теряю равновесие.
Кертис идет все медленнее, когда приближается к расщелине. И резко останавливается.
У меня все сжимается внутри.
«Нет. Пожалуйста, нет!»
Глава 56
Десять лет назад
Одетта лежит на основании хафпайпа. Люди бегут к ней. Я неотрывно смотрю на нее и мысленно прошу пошевелиться.
– Милла Андерсон выступает следующей, – объявляет комментатор, но гораздо тише, чем раньше. – Но соревнования приостанавливаются, пока мы не поймем, что с Одеттой.
Я хочу спуститься вниз к ней, но меня вызовут на старт, как только все люди покинут хафпайп.
Кто-то из организаторов что-то говорит в рацию, и вскоре я вижу, как двое мужчин на лыжах спешат к хафпайпу от промежуточной причальной платформы и тянут за собой большие сани. Их официально называют санитарной повозкой, но есть и другое название – кровавый фургон. Я наблюдаю за тем, как осматривают Одетту. Это все – моя вина. Если бы я по глупости не открыла рот, Одетта никогда не упала бы. Я отвлекла ее в тот момент, когда ей нужно было сосредоточиться.
"Мужчины пристегивают ее ремнями к носилкам, готовясь загрузить на сани. У меня к горлу подступает тошнота. Если бы я не провела ночь с ее подругой, она не упала бы. Я должна пойти к ней. Я съезжаю вниз по центру хафпайпа.
У нее из носа идет кровь. Я предполагаю, что она его сломала. Мужчины заняты, поэтому я снимаю перчатку, ищу в кармане салфетку и прижимаю ее к лицу Одетты, чтобы остановить кровотечение.
У Одетты дрожат ресницы, потом она открывает свои серые глаза.
– Я не могу двигаться.
В ее голосе слышится паника. И говорит она странно – слова произносит так, словно у нее вата во рту.
– Тебе больно? – спрашиваю я.
– Нет. Я вообще ничего не чувствую. Не могу пошевелить ногами.
– Не беспокойся. Они пристегнуты ремнями.
Я делаю шаг назад, чтобы ей на шею могли надеть специальный воротник. Мне нужно возвращаться наверх, но Одетта не отпускает мой взгляд, она цепляется за меня глазами так, словно я – то единственное, что не даст ей упасть в пропасть.
Мужчины ей что-то говорят, но кажется, что она их не слышит.
– Я не могу пошевелить руками.
– Они тоже привязаны ремнями, – говорю я. – Просто расслабься.
Мужчины переговариваются по рации.
Ресницы Одетты дрожат, словно крылья попавшей в силки птицы.
– Мои пальцы. Они тоже привязаны?
Я смотрю на ее тело. Ее руки, одетые в зеленые перчатки, неподвижно лежат с обеих сторон.
Свободные от ремней.
Глава 57
Наши дни
Там, в глубине, во льду лежит Дейл.
