Шишкин, во все свои 180 см. - Нам незачем разговаривать. - Неделю назад мне исполнилось восемнадцать. - Поздравляю, а я здесь при чем? - Я... хочу, чтобы ты кое-что мне подарил. Губы задрожали, сердце бешено колотилось в груди так, что пульс вырывался из висков. Андрей смотрел на меня, прищурившись, и казалось, будто его зрачки расширяются больше обычного....
Мне в жизни не было так страшно! Одной мысли об этом было достаточно, чтобы у меня мелко затряслись руки, а сердце в груди так сильно заколотилось, что стало не хватать воздуха. Не спрашивая водителя, я открыла окно и жадно задышала вечерней прохладой. Липкий страх отступил, стало немного полегче. Но боль в висках не прошла, все же знатно я приложилась головой во время торможения. Странно, что Андрей не заметил. Там такой треск был, словно у меня череп пополам раскололся. А может и раскололся…
В голове клубился туман, в который меня медленно засасывало.
- Остановите!
Я только успела высунуться из машины, как меня вывернуло наизнанку.
- Пьяная что ли? – брезгливо спросил водитель.
- Нет, - я, тяжело дыша, вытирала лицо влажной салфеткой, ощущая во рту отвратительный кислый привкус. Все же нет ничего унизительней тошноты. Как хорошо, что меня рвало не при Андрее, я бы такого точно не смогла пережить, - Головой стукнулась.
- Сотрясение может?
- Не знаю. Наверное, - я наконец села, но голова закружилась сильнее, мир замелькал перед глазами, сливаясь в одно цветное пятно. А потом только темнота – и тишина. Последнее, что я запомнила, это круглые глаза таксиста. Видимо, не каждый день у него пассажиры в машине отключаются.
Через месяц мне позвонил Андрей.
- Полина, почему ты не сказала, что у тебя сотрясение? – голос был обеспокоенный, как будто ему и правда не все равно.
- Откуда узнал?
- Егор сказал, что ты лежишь дома и тебе нельзя вставать.
- Уже можно, - я равнодушно изучала рисунок обоев на стене у кровати. Я столько дней на него глядела, что могла бы, наверное, нарисовать его по памяти. После сотрясения нельзя было смотреть в экран, нельзя читать, нельзя писать, нельзя рисовать… вообще непонятно, что можно делать! Я спасалась аудиокнигами и подкастами, но и их разрешили не больше часа в день. Да уж, отлично я провела остаток лета перед 11 классом. Лучше не бывает!
- Значит, тебе уже лучше?
- Значит лучше.
- Ты не говорила, что ударилась головой.
- Ты не спрашивал.
- Я спрашивал! – раздраженно возразил Локи.
- Ты спросил, как я себя чувствую. На тот момент было нормально. Хуже стало потом, в такси.
- Мне надо было самому отвезти тебя домой.
- Нет, не надо было. Ты здесь не при чем, ты ничего мне не должен был. Я же сама села к вам в машину, - я ровным тоном говорила ему то, что он наверняка хотел от меня услышать.
