Автор
Она считает его идеальным снобом, он видит в ней избалованную стервочку. Друг отца и дочь его лучшего друга ненавидят друг друга. Но когда они вынуждены узнать друг друга ближе, ненависть неожиданно трансформируется в страсть, которую им категорически запрещено чувствовать.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Друг отца. Нам нельзя» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Она считает его идеальным снобом, он видит в ней избалованную стервочку. Друг отца и дочь его лучшего друга ненавидят друг друга. Но когда они вынуждены узнать друг друга ближе, ненависть неожиданно трансформируется в страсть, которую им категорически запрещено чувствовать.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Она считает его идеальным снобом, он видит в ней избалованную стервочку. Друг отца и дочь его лучшего друга ненавидят друг друга. Но когда они вынуждены узнать друг друга ближе, ненависть неожиданно трансформируется в страсть, которую им категорически запрещено чувствовать.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Не выгоняйте меня, пожалуйста! Я просто посплю немножечко и уйду. Завтра на работу выйду, клянусь! У меня даже одежды нет. В чем же я пойду? Один разочек сжальтесь надо мной! Мне очень сильно плохо!
Я хотела ещё слезу пустить для убедительности, но не вышло. Отец обычно не вёлся на мои уговоры, так что вряд ли с Громовым этот цирк проканает. Но попробовать всё равно стоило.
– Ладно, Карина, – совершенно неожиданно сдался Артур. – Отдохни сегодня.
Боже, он серьёзно сейчас? У этого сухаря есть сердце?
– Спасибо, Артур Саныч, – вздохнула я с облегчением. – Я правда чувствую себя ужасно.
– О! Я догадываюсь! Ты вчера была в ударе!
Кажется, я покраснела от стыда. Да что там говорить, провалиться хотелось сквозь землю. Я ему ещё и свидание вчера запорола. Хотя за это не стыдно. Пусть его Лизонька катится к чёрту!
Надо было извиниться перед Громовым за всё, но я не могла слов подходящих подобрать. Потом извинюсь. Когда-нибудь. Успеется.
– Я боюсь тебя одну в доме оставлять. Ты мне дом не спалишь? – поинтересовался Громов.
– Нет. Я буду паинькой, – пообещала я.
– Где твой телефон? Он работает?
– Батарейка села. У вас есть зарядка на айфон?
– Есть, – сказал Артур и вышел из спальни.
Я откинулась на подушку и прикрыла глаза, вспоминая, где моя сумочка. Кажется, в ванной, как и моя одежда.
Господи, что же так плохо-то?
Громов вернулся с зарядкой, бутылкой минералки и аспирином. Молча протянул всё это мне. Я с удовольствием попила воды и приняла лекарство, мысленно благодаря Артура за заботу. А он знает толк в похмелье, как я погляжу.
– Пообещай, что дождёшься моего приезда и будешь брать трубку, когда я звоню, – тоном воспитателя произнёс Громов.
– Обещаю!
– Я на тебя рассчитываю! До вечера, Карина! – бросил он и наконец-то оставил меня одну.
Я выждала пока его шаги в коридоре стихнут, и со стоном поползла в ванную за мобилой, чтобы поставить его на зарядку. Надо было сдерживать обещание, чтобы Громова не злить. Ему и так вчера от меня досталось.
Хотя теперь уже можно было забить на то, что обо мне думает Артур. Я сама себе всё испортила, и Громов никогда не станет моим. Зачем ему такая дура, как я, когда в мире полно других адекватных девушек?
Глава 8. Карина
Стоило мне включить телефон, как на него посыпалось миллион оповещений о том, что мне звонил отец. Что мне сделать, чтобы он от меня отцепился?
Бросив мобильник на прикроватную тумбочку, я легла в уютную постельку и продолжила дрыхнуть. Слава богу, Громов пошёл мне на уступки и пожалел. Я бы умерла на работе от похмелья. Да и какой из меня сегодня работник? Я и так не супер. Артур вечно всем недоволен, что бы я не сделала, а сегодня загнобил бы меня. Не такой уж он и козёл, как выяснилось, но до того идеала, что я нарисовала себе в пятнадцать лет, ему далеко.
