Автор
Карина сидела на ступеньках ночного клуба, обездвиженная разочарованием и болью. Её отец звонил ей без устали, пока не выбросил батарею из телефона в ответ на её просьбу помочь. Теперь он был просто "отцом", а не тем человеком, которого она любила. Этот день показал, как глубоко может ранить ложь и двуличие....
Интересно, о чём она думает?
– Так что скажешь, Карина? – спросил я, продолжая мять упругую девичью плоть рукой.
– Пошёл к чёрту! – буркнула она. – Ты меня сейчас своим стояком проткнёшь, придурок! Нравится такое? Возбуждает?
Ещё как! Шила в мешке уже не утаишь, поэтому я пошёл вразнос.
– А тебе нравится, Карина? – провёл пальцами между ножек, поверх трусиков.
Они были влажными, и это меня раздраконило ещё сильнее. Сам не понял, как наказание переросло в извращённую прелюдию. Оттопырив край трусиков, я коснулся самого запретного, того, что даже в своих фантазиях не позволял себе трогать – складочек Карины.
Бог ты мой, она текла, как голодная сучка!
Пальцы с лёгкостью проскользнули по её смазке к тугому узелку клитора. Карина всхлипнула и сжала бёдра, но мои пальцы уже достигли заветной цели.
– Отвали от меня! Не трогай! – жалобно простонала Карина. – Я ещё девственница! Я ещё ни с кем…
Глава 20. Карина
– Блять! – выругался Громов и резко выдернул руку из моих трусиков, как будто обжёг пальцы.
Он поправил на мне платье и рывком усадил меня на свои колени, обнял, заключив в кольцо своих рук, и прижался щекой к моей макушке. Пару секунд я всё ещё пребывала в диком шоке, а потом начала опять вырываться.
– Пусти! – толкала его в грудь руками, но он держал крепко.
– Отпущу, когда успокоишься, – пообещал Артур.
Я почувствовала себя грязной и униженной. Всё ещё не верилось, что Артур надавал мне по жопе. Вместе с пожаром, полыхающем на заднице меня затопило чувством вины и дикого стыда.
"Дёрнувшись ещё раз, я поняла, что Артур действительно не отпустит. Это стало последней каплей. Уткнувшись в его шею, пахнущую одеколоном, я разрыдалась от горя и отчаяния.
Всё смешалось в кучу: унижение от наказания, боль, ревность Артура к Лизе, ощущения его пальцев в самом сокровенном моём местечке, стыд за свой поступок, тяжесть безысходности оттого, что ничего уже не вернёшь и не исправишь…
Меня рвало на части от мыслей и эмоций.
– Поплачь, Карина, поплачь, – приговаривал Громов, гладя меня по волосам и спине. – Станет легче.
Откуда ему знать? Сомневаюсь, что он рыдает по ночам в подушку.
– Я запуталась, – громко всхлипнула я, ужаснувшись тому, что сказала это вслух.
– Так бывает, Карина. Ничего страшного. Всё ещё можно исправить, – продолжал меня утешать Артур.
