Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
Мне приятно, что он так нетерпелив, что задыхается от желания, что сдержаться не может, прикусывает, слабо контролируя силу и причиняя боль.
Тоже сладкую.
Меня трясет от каждого его движения, прикосновения, властности его манер, той, истинно мужской непоколебимой уверенности в своем праве поступать так с женщиной. Как со своей.
Я так давно не ощущала себя… чьей-то. Никто не обращался со мной до такой степени по-собственнически.
Матвей не спрашивал, не тормозил, не отслеживал мою реакцию на свои действия.
Он просто делал со мной все, что только может сделать с беспомощной женщиной опытный сильный мужчина.
И мне это нравилось, черт возьми!
Так нравилось!"
"Я умирала в его руках, я позволяла ему такое, чего никогда в жизни… И никому… Вообще никому!
Я, наверно, сошла с ума в ту ночь.
И не жалела об этом. Только не об этом!
Глава 9
И вот теперь, спустя два месяца, я смотрю в полные понимания и иронии глаза Матвея, и не хочу вспоминать о том, что сказала ему на следующее утро, после нашей первой ночи.
Тогда я, придя в себя, вынырнув из морока, сделала все, чтоб навсегда обрубить даже возможность продолжения этих… отношений. Верней, не отношений, а слабости своей, глупости.
Именно так я, кажется, тогда сказала, выталкивая из постели, а потом и из квартиры взбешенного и ничего не понимающего Матвея.
Я не хотела слушать его доводов, потому что не было у меня на них ответов.
Да и не хотелось отвечать.
Хотелось остаться одной, запереться в квартире, достать из холодильника нз в виде ведра мороженого… И всласть настрадаться.
Потому и торопилась выкинуть со своей территории источник моих страданий. Чтоб не мешал.
По опыту знала, что лучше сейчас чуть-чуть помучиться, поплакать, чем потом… Потом ведерком мороженого не обойдешься, это точно. А мороженое в диких количествах только Верке хорошо идет, в титьки и попу откладывается сразу. А у меня – в живот и морду лица. Так что превентивные меры… Да, они самые правильные.
Вот только все попытки мои спастись от безумия по имени Матвей оказались неудачными.
Потому что, решая вопрос по-взрослому, я не учла, что парень, с которым я всю ночь сладко прокувыркалась в постели, совершенно не взрослый.
Верней, взрослый, но… Отмороженный полностью придурок! И ничего его не берет! Ни слова, ни доводы, логичные, правильные. Ни поступки, на самом деле, откровенно неприятные, так пошло, по-бабски неприятные.
Ничего.
В этом весь Матвей: если что решил, не сдвинешь ни в какую сторону.
