Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
Так просто.
А еще картинки, горячие, пошлые, из головы совершенно не желают исчезать, провоцируя поддаться искушению.
Мне же даже делать ничего надо будет!
Просто улыбнуться, просто чуть-чуть двинуться навстречу… И Матвей дальше сам справится! Уж в чем, а в этом ему помощь не требуется!
Закрыть глаза, шатнуться вперед… И позволить безумной обжигающей стихии унести себя… Ощутить на коже огонь и табачную горечь поцелуев, тяжесть мощного, вкусно пахнущего тела, услышать привычные и такие безумно пошлые словечки, от которых все внутри еще больше тяжелеет, еще сильнее скручивается в спираль, готовую вот-вот распрямиться, давая освобождение.
Казалось.
Все казалось.
И хватило одной ночи с этим вот вкусным обиженным мальчиком, чтоб понять, до какой степени я ошибалась, мня себя опытной и все познавшей уже женщиной.
И теперь мое тело, уже успевшее настроиться на грядущее удовольствие, мелко потряхивает от возбуждения. И я злюсь, на себя, в первую очередь. На свою слабость. И на глупость. Изначально не надо было этого допускать! Нельзя! И тогда не пришлось бы столько времени мучиться!
Но человек слаб.
– Не получится без этого, Матвей, – со вздохом я складываю руки на груди, чтоб хоть как-то отгородиться от него, слишком опасного для меня сейчас.
Отдаю себе отчет, что, стоит ему проявить опять настойчивость, хоть чуть-чуть, не надо много, мне вообще никогда не надо было много, да… Стоит ему приблизиться опять, обнять, зашетать что-то на ухо своим сексуальным, хрипловатым голосом… И меня сорвет с катушек.
Мы оба – на пределе.
На острой, болезненной грани, режущей кромке между безумием и реальностью.
Она режет нас. Главное, чтоб не до смерти.
– Малыш… – Матвей, видно, сполна оценив шансы остаться сегодня без секса, включает опять свой мягкий хрипловатый тембр, беспроигрышно срабатывающий до этого, – малыш… Ну что ты себе придумываешь все время? Все же решаемо… И с Димасом тоже.
