Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
– Ого!
– А я его по физиономии!
– И правильно!
Накладываю второй слой геля, строя возмущенное лицо, а сама вспоминаю, как Матвей ко мне пришел…
Буквально через день после того, как мы… В первый раз…
И, наверно, надо было мне, как этой женщине, выгнать снова и по физиономии, да…
Но не смогла.
Я ведь в глазок посмотрела тогда.
Знала, кто с той стороны двери стоит! И все равно впустила.
Матвей стоял, подпирая крепким плечом косяк, смотрел на меня исподлобья. Вообще без улыбки. Жестко так, внимательно.
И ни просьбы не было в его взгляде, ни растерянности.
Словно знал, что я открою. Не сомневался, что впущу.
Уверенный в себе, слишком уж самоуверенный… Хам и наглец.
Но самый шикарный мужик в моей жизни.
Он сделал шаг вперед, не сводя с меня пристального жадного взгляда.
Я синхронно отступила назад.
Не смогла сдержать лицо, отвернулась… Словно слабость свою признавая. Поражение.
А Матвей не из тех, кто благородно отступает перед поверженным противником.
Он из тех, кто добивает.
Меня подхватили горячие жесткие руки, коридор, кухонный проем, дверь спальни – все пронеслось перед затуманенным взглядом сумасшедшим хороводом.
Кровать показалась жесткой и холодной.
Особенно на контрасте с горячим мужчиной, так бесцеремонно опрокинувшем меня на спину и нависшем сверху.
Я лежала, не отводя взгляда от него, привставшего на колени надо мной и нарочито медленно стягивавшего куртку, а затем и футболку с мощной груди.
И снова, как и в первый наш раз, теряя способность мыслить и сопротивляться этому бесцеремонному, дикому, чисто животному напору.
Он был так хорош, боже мой!
Эта смуглая кожа с татуировками, эти мышцы, выпуклые, красивые такие, рельефные.
Руки, тяжелые, мощные, с широкими запястьями и предплечьями, со змеящимися вверх по ним венами.
Он невероятно пах, мускусом, свежестью, чем-то терпким, животным совершенно. Слюноотделительным.
Он невероятно смотрел на меня. Жестко и одновременно нежно. Подчиняя и одновременно упрашивая.
И я молча протянула руки к нему тогда.
Сама.
Первая.
Позволяя урагану вновь закружить, смести, растоптать. Свести с ума.
Я понимала, что это ничего не решает, что это просто моя слабость, обычная, женская слабость перед молодым и сильным парнем…
Я все понимала.
Но в тот момент не была способна противостоять.
Ему.
И себе тоже.
