Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
Я умирала без него! Боже… Какая я глупая…
– Врешь ведь, малыш… – шепчет он, – такая ты врушка… Будем лечить?
– Это не лечится…
– Да, – отвечает Матвей серьезно, и мы оба знаем, что говорим вообще не о том. О другом говорим сейчас. – Это не лечится. Вообще.
Он наклоняется еще ниже, или меня подтаскивает выше, не знаю, не понимаю… И целует. Так горячо, так жарко, что я задыхаюсь безвольно растекаюсь по его рукам, словно желе, аморфное, мягкое-мягкое…
Последняя мысль, перед тем, как меня полностью погружает в наш привычный, сладкий морок: “На работе не слезут теперь…”
Но в этот момент мне категорически плевать.
На все и всех.
Кроме него.
Глава 16
У Матвея горячие требовательные губы, жесткие объятия и совершенная бесцеремонность во всем, что касается телесного, плотского. То есть, ему вообще плевать, кто на нас смотрит, кто что подумает и чем это все грозит. Мне.
И меня этим он заражает, да так, что никакие прививки в виде гудящих машин, проезжающих мимо, с водителями, прекрасно видящими весь наш практически эро-ролик в прямом эфире, чуть ли не выпадающих из окон и стеклянных дверей салона моих коллег и клиентов, звенящих на разные лады телефонов, его и моего… Ничего из этого не помогает и не заставляет оторваться друг от друга.
Я полностью покоряюсь грубой силе и животному самцовому магнетизму Матвея, покорно вишу в его лапах слабо трепыхающейся на ветру тряпочкой и проявляю инициативу лишь тем, что цепляюсь за его широченные плечи до судорог в пальцах.
Мне так хорошо в его руках, боже мой! Так сладко!
И хочется, чтоб этот безумный поцелуй длился и длился… Но все когда-то заканчивается.
Матвей отрывается от меня, позволяя глотнуть, наконец-то, воздуха, смотрит в лицо затуманенным жадным взглядом, держит по-прежнему крепко и жестко.
И молчит.
А я…
Я смотрю, запрокинув голову, в его лицо, такое красивое сейчас, такое мужественное. И думаю лишь о том, что хочу быть с ним.
Просто хочу.
Это так эгоистично, так неправильно, так недальновидно, в конце концов!
И Димка… Он не поймет. Будут проблемы. Столько проблем! Но бог мой… До чего же хорошо мне сейчас!
– Поехали ко мне, – хрипит Матвей и сжимает меня еще крепче за талию, словно удав в своих кольцах. Все туже и туже. Не вырваться…
Да и не хочется. Слишком я скучала, оказывается.
И слишком устала без него.
– Я работаю… – слабо возражаю я.
