Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
Глава 23
Кто бы мне сказал однажды, что мужчина, практически ровесник моего сына (а пять лет – это реально практически ровесник), будет настолько властно, таким совершенно осознанным жестким тоном разговаривать со мной… Мало того, что разговаривать! Приказывать! И что приказывать! Словно я – героиня дурацкого романа в бдсм тематике!
И что я буду слушать! И выполнять! И пугаться, да… Но так… Сладко, что ли. С предвкушением. С полным осознанием того, что дальше будет, что ждет меня… Ох, как я мало, оказывается, знаю об этой жизни.
Наверно, в любой другой ситуации, я бы лишь фыркнула насмешливо на это его “наказывать буду”. Тоже мне, наказывальщик!
Но сейчас, испуганная, перенесшая нехилый такой стресс, практически побывавшая на краю, я не могу сопротивляться. Да и не хочу этого делать.
От тяжелого взгляда Матвея, от его безапелляционного приказного тона, бьет дрожь.
И я послушно выдыхаю свой испуг в приоткрытые в ожидании твердые губы.
Матвей хмурится, сурово, жестко, кратко целует меня, съедая мое волнение, сомнения, страх.
И замещая их тягучим, томным ожиданием.
– Пойдем, Мира, – говорит он и берет меня за руку."
"Иду за ним по тропинке, мимо ухоженных кустов, детской площадки, спортивной площадки, стоянки, не забитой совершенно, потому что у дома есть подземный паркинг, и первый раз, когда Матвей привез меня к себе, он заезжал именно туда. А сегодня почему-то поставил машину на дальней стоянке, возле будки охраны.
Наверно, охранники сейчас смотрят на нас. Может, Матвей часто водит сюда женщин, и они даже зарубки делают где-нибудь на доске для заметок…
Интересно, скольких он приводил? За эти два месяца?
Наверно, многих.
Вспоминаю тот разговор Димасика, два месяца назад, когда он поехал гулять с Матвеем и какими-то девушками. И сердце колет ненужной сейчас, но такой привычной уже ревностью.
Он ведет меня за руку к себе домой, его ладонь теплая и надежная, крепкая такая.
Спина, обтянутая черной курткой, мощный загривок, короткая стрижка. Большой, тяжелый, сильный.
Молодой.
Такой молодой.
Что же ты делаешь, Мира?
Что ты опять делаешь???
Прикусываю губу, чуть дергаю ладонь, неосознанно пытаясь тормозить, но Матвей, чутко уловив смену моего настроя, мгновенно поворачивается и, в один взгляд оценив мое смятенное состояние и испуг, наверняка, крупными мазками написанный на лице, молча подхватывает на руки и несет к подъезду, даже не считая нужным тратить время и силы на уговоры.
