Автор
В комнате царит напряжение, словно молчаливый гость, когда Марат останавливается и прижимает руки к плечам своей матери Мира. Её непроизвольная дрожь отражает не просто физическое воздействие — она чувствует его телом, но воспринимает по-особенному, что вводит её в состояние полного замешательства и удивления....
– Не надо так откровенно завидовать, – ворчу я, выискивая взглядом джинсы.
Шумит вода в ванной, похоже, Матвей пока что сильно занят, и у меня есть шанс сбежать под шумок.
Нахожу джинсы, торопливо втискиваюсь в них, затегиваю, пробегаю мимо зеркала и внезапно торможу на полном ходу, оторопело уставясь в женщину из зазеркалья.
Ох, ты ж!
Вот честно, встретила бы такую на улице, сходу бы всякое нехорошее подумала!
Потому что вид чересчур уж… откровенный. Губы пухлые, красные, накусанные, щеки натертые, потому что щетина у Матвея вообще не дневная уже, а, как минимум, трехдневная, самая колкая и противная.
Хотя, он никогда не сдерживается.
Затискал, зацеловал, заласкал так, что голова просто отключилась! Только с ним ведь такое! Чтоб позволяла кусать, засосы оставлять, делать то, что делал. Он ведь даже не спрашивает, самоуверенный засранец!
Явно считает, что ему можно все!
И тут он прав…
Подхожу ближе к зеркалу, задумчиво трогаю пальцем припухшие губы, вспоминая, как целовал жарко, что говорил, шептал в горячке страсти…
Ему – определенно можно все.
Вот только признать это, глядя ему в глаза, я пока не готова.
И потому утром, едва продрав глаза и с облегчением поняв, что Матвея в комнате нет, я первым делом включила телефон.
И поразилась количеству непринятых от Верки.
От сына ничего не было, и это вызвало лишь выдох облегчения. Значит, вчерашняя моя сумасшедшая выходка прошла мимо внимания Димаса.
Это отлично просто.
А вот с Веркой вышло некрасиво."
"Я настолько была в шоке, что позволила Матвею утащить меня с места событий, привезти к себе в берлогу и силой отключить любую способность соображать.
И забыла во всем этом безумии про подругу, оставшуюся там! С пугающими, страшными мужиками! И пусть Леванский одного из них хорошо знает, что, собственно, мгновенно сняло напряженность ситуации, но все же! Все же! Как она там одна?
Вот я овечка!
И, главное, не вспомнила же ни разу про нее!
Хороша подруга!
Короче говоря, муки совести, они есть муки совести.
Мучили все то время, пока дозванивалась до Верки, а я не с первого раза дозвонилась, кстати!
Тоже понервничала!
И теперь продолжаю пользоваться Веркой, как предлогом, чтоб быстрее и без объяснений свалить из квартиры Матвея.
Потому что не готова пока объясняться. И слушать его категоричные приказы по поводу нашего совместного будущего.
Слишком уж они… Категоричные.
