Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
И загс был, и кафе. Только в кафе было всего шесть человек – она с Генкой и два Генкиных приятеля с девушками, такими же сопливыми, как и жених.
Девушки были заинтригованы и напуганы – настоящая цыганка, взрослая женщина, разглядывали ее, как обезьяну в зоопарке.
Родственники жениха на свадьбу не явились – невеста им пришлась явно не ко двору.
Ну и черт с ними, подумаешь! Цыган она сама не позвала – куда? Явятся толпой, знаем мы их. Начнут шуметь, горланить песни – ни угомонить, ни прокормить.
Да и с подарками не получилось – какие подарки от нищих студентов? Сложились и купили какой-то дурацкий набор дешевых фужеров под шампанское.
Гостей приглашать к себе Инга не собиралась – еще чего! Кормить этих желторотых сопливых птенцов, мужниных приятелей? Больно надо.
Посидели скромно, жених был в долгах как в шелках – на все пришлось занимать: на платье, костюм, кольца, кафе. Через пару часов пришли к Инге домой. Счастливый молодой муж кружил ее по комнатке. Она злилась и вырывалась. От злости и обиды расплакалась – не так она представляла свой праздник, не так.
А пьяненький Генка обиделся – правда, так и не понял, дурачок, чего она разревелась.
Прожили вместе они месяцев восемь.
Инга уходила на работу, Гена бежал в институт. Говорить им было не о чем. Вечером встречались и снова молчали. Инга видела, с каким нетерпением молодой дурачок ждет ночи, и раздраженно усмехалась – понятно, чего тебе еще надо, только об этом и думаешь!
Но со временем он успокоился, насытился женой и даже стал понемногу ею тяготиться.
Ночи их стали спокойнее и прохладнее. Что называется, через раз. Ну и слава богу, все это ей давно надоело.
А однажды, проснувшись, решила: «Выгоню. Надоел. Какого черта он делает здесь, в моей комнате?»
Было воскресенье, и молодой муж безмятежно и сладко похрапывал.
Грубо ткнула его в плечо:
– Эй, просыпайся!
Генка недовольно открыл глаза.
– Вещи собирай, – коротко бросила она, – и чеши домой!
Он молчал. Инга ждала, что начнутся скандал, слезы, уговоры, мольбы о прощении.
Но ничего этого не случилось. Генка бодро кивнул, вскочил с постели и быстро стал бросать в чемодан свои вещи.
Щелкнув замком, обернулся:
– Ну я пошел?
– Иди, – устало проговорила она.
– Ну… тогда пока?
Она усмехнулась:
– Не пока, Гена, а прощай! Всего тебе самого.
– И тебе, – смущенно буркнул он и рванулся из комнаты.
