Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
Да, девочка, страстная любовь их сына, была замечательной, из приличной, интеллигентной семьи врачей, с прекрасным воспитанием и образованием. Да и сама Марина, Маришка, как называли ее все, была чудесной: и умница, и красавица, и будущий врач. Геннадий Павлович неловко шутил:
– Не получился эскулап из сына, получи докторицу-дочку.
Все так, да. Все так. Но дело было вот в чем – Марина училась только на третьем курсе. А это означало, что впереди у нее еще три года учебы плюс ординатура и интернатура.
Бросать на третьем курсе медицинский было бы совсем нелепо, это все понимали.
– Я без Маришки? Без жены? Мама, какие перспективы и договоренности? Ты о чем? Что мне важнее Маришки? Карьера?
На осторожный Верин кивок Вадик истерично расхохотался.
Геннадий Павлович смотрел на Веру и делал «страшные глаза».
"Вадик громко хлопнул дверью и ушел.
– Куда он? – повторяла рыдающая мать. – Гена! Куда он? Он к нам не вернется?
– Господи, Веруша! Ну конечно же, к Марине, куда же еще? Ничего, успокоится, придет в себя. Меня беспокоишь ты, у тебя слабое сердце и нервы! Успокойся, родная! Все наладится, все устаканится. Для меня главное твое здоровье! А все остальное, если честно, меня вообще не трогает.
Вера Андреевна зарыдала еще пуще:
– Все остальное? Это ты называешь «остальное»?
Через десять минут они, как обычно, помирились.
Да, безусловно, было безумно обидно. Обидно, жалко, почти катастрофа. И все непонятно – впереди несколько лет Марининой учебы, насмарку все усилия. Что будет потом? Возьмут ли его? Не забудут ли о нем? Да и чем ему заниматься здесь, пока Марина учится? Наука развалена, денег не платят. Хотя разве дело в деньгах? Слава богу, родители прокормили бы молодую семью, речь не о том.
Но делать было нечего. В конце концов, повлиять на это Стрельцовы не могли. Попытаться уговорить Марину? Убедить ее, что ей ради карьеры мужа надо оставить учебу? Нет, это было бы крайне непорядочно – предлагать молодой, умной женщине пожертвовать собственной карьерой ради их сына.
