Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
Он очень хотел усыновить Вадика. Она долго сопротивлялась, спорила, плакала, что это ее бывшего унизит. Дурочка! Наивная девочка. Да он бы только обрадовался, этот пижон!
И все-таки Геннадий Павлович уговорил Веру с этим Робертом поговорить. Правда, здорово потом пожалел – со свидания с бывшим Веруша пришла заплаканная и злая. Весь вечер молчала. А потом выдала:
– Зря я тебя послушала, зря! Пошла у тебя на поводу! Знала ведь, чем все закончится!
– И чем же? – с сарказмом спросил он.
– Естественно! – зло выкрикнула она. – Это его сын! Единственный, между прочим. И почему он должен отказываться от отцовства? Ради тебя?
Стрельцов еле сдержался, чтобы не нахамить: «Конечно! Конечно, – зло усмехнулся он. – Дал пару раз по пятерке. Небольшая докука. Зато остался, по его мнению, порядочным человеком, как же».
Слава богу, сдержался, иначе бы точно случился крупный раздор. А раздоры с любимой женой он, могучий Стрельцов, переживал тяжело.
Тогда, в молодости, с сыном Красовский встречался раз в две недели. Иногда реже. Обычная программа безденежных отцов – киношка, мороженое, зоопарк. Копеечные подарки на дни рождения, на взгляд Стрельцова, так просто унизительные, как насмешка. Например, на двенадцатилетие сына папаша приволок свой старый диапроектор и диафильмы. Как, а? Вадик поковырялся с полчаса с дурацкой техникой и задвинул все это в кладовку.
Вера ничего не прокомментировала, только хмыкнула.
Ну и Стрельцов, разумеется, выступил – взял Вадьку и рванул с ним в «Детский мир». А уж там развернулся.
И наградой ему были радостные и смущенные Верушины глаза, когда они, усталые и нагруженные, ввалились в квартиру. И Стрельцов почувствовал себя самым счастливым. Никогда и ничего он для Вадима не жалел. Никогда! И ни разу не подумал, что Верин сын ему не родной.
Или было, все-таки было… Злился пару раз на Вадика за нерешительность, за упрямство. И в эти минуты ему казалось, что все эти черты точно от этого, мать его, Красовского. Как-то не удержался, хмыкнул – кажется, тогда в очередной раз Вадик приволок от папаши какую-то ненужную копеечную чушь.
Веруша нахмурилась:
– Зря ты так! У него просто нет денег. А ты уже забыл, что такое нет денег! Не осуждай его. Что может, то и дарит.
