Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
Нет, не бог весть какое расстояние, понятно. Было бы желание, как говорится. Но желания не было.
Как-то Стрельцов был в Костроме по делам – рядом, восемьдесят километров, полтора часа езды. Думал долго – рвануть? И времени было полно, и скука смертная. Но потом передумал – зачем? Зачем тревожить дочь, зачем нервировать бывшую? Да и вообще – за-чем? Ему это надо? Точно нет. И им наверняка тоже. Прокрутил в голове сотню раз, и сомнения прочь. С тем и уснул. И в который раз обвинил не себя – обстоятельства.
Однажды этот – так называл бывшего мужа Веруши Геннадий Павлович – зашел к ним домой по делу.
Стоит, близорукими глазками хлопает и шуточки дурацкие откидывает:
– А можно попросить политического убежища в вашей прихожей? Готов спать тут же, на коврике, котомку под голову.
– Нельзя, – не поймав шутки, зло буркнул Стрельцов. – Не сдается.
Веруша коротко глянула на мужа и, кажется, осудила.
Позвала бывшего попить чаю, и он, представьте, не отказался."
"На кухне – Стрельцов зашел на минуту и тут же вышел – тот еще больше обомлел. И это понятно – пятнадцать квадратов, итальянский гарнитур, столешница из натурального мрамора.
Стрельцов усмехнулся и по-хозяйски бросил жене:
– Покорми гостя!
Вышло это пренебрежительно, даже с презрением. Типа чернь кормят на кухне. Унизить его хотел, что уж. Веруша растерянно кивнула.
Стрельцов бросил гостю:
– Прости, дела! – и стремительно вышел прочь. Много чести распивать чаи с этим уродом.
Но в коридоре задержался, захотелось подслушать.
– Да, – без восторга, но с плохо скрытыми восхищением и завистью протянул ошарашенный гость.
С замершим сердцем Стрельцов ожидал Верин ответ.
– Красиво, – спокойно и с достоинством поправила она. – Муж старается. И это, кажется, не грех – жить красиво. И пашет он, не жалея сил. Хочет, чтобы его семья ни в чем не нуждалась и чтобы у его близких не было проблем. Впрочем, – Вера вздохнула, – ты это вряд ли поймешь.
Сказала как припечатала.
