Автор
Середина лютого. Внезапное изменение: климат и мысли молодой женщины. Она подумала о том, как все изменилось – и погоды, и ее собственного внутреннего мира. Затем она отошла от окна, не желая терять эту роскошную атмосферу – запах чубушника, сладкий и нежный, как свадебное платье, взорвался в кустарнике, словно великан поднял белый сугроб....
Да, да, именно смерти, и никак не меньше! «Пусть сдохнет и горит в аду» – этим словам Веру научила подружка Тамарка, местная, малаховская жительница, дочка известной на всю Малаховку торговки квасом тети Зины.
Сидела Зинаеда, как называли ее местные алкаши, на специально сколоченном ящике у желтой бочки, в белом халате и в валенках – Зинаеда страдала ногами, были они синими, распухшими, страшными. Сидела и покрикивала на покупателей.
Летом, в жару, хвост из страждущих был бесконечен – бидоны, кастрюли, бутылки. Очередь волновалась, что кваса не хватит.
Вообще-то на базар Верочке бегать не позволялось, место неспокойное, «уголовное», по словам бабушки. Одна она и не бегала – было и вправду страшновато, – а вот с Тамаркой запросто! Во-первых, Тамарка была самой смелой и ничего не боялась, а во-вторых, на рынке Тамарка, конечно, была своей.
Ее все знали и все угощали – и мороженым, и семечками, и пирожками, и подкисшими фруктами. Не жизнь – красота! Только вот обедать после этого не хотелось. Но Вера ела, давилась, но ела – а то бабушка все просечет. Тамарка просвещала наивную Веру – уж она-то знала все! И про материных любовников, и про всех рыночных – кто с кем спит и как зарабатывает.
Все это было безумно интересно, гораздо интереснее, чем жизнь в дедушкином доме. Какие там разговоры? Что приготовить Зойке на обед, бабушкино ворчание по поводу Зойкиной «вечной халтуры»: погладила плохо, пыль под кроватями оставила, борщ перекипел.
Веру заставляли читать, писать в прописи, заниматься арифметикой и музыкой. Занудные гаммы и этюды Черни и Гедике Верочка ненавидела. А за калиткой была жизнь – Тонька-семечница набила морду конкурентке Пашке, Ашот обрюхатил глухонемую уборщицу Шурку, Гиви Леванович похоронил жену и ищет невесту.
На базаре было вкусно, шумно, интересно и увлекательно – там пахло жизнью.
Тамарка с Зинаедой жили в общаге в крохотной комнатке с диваном и раскладушкой, где с трудом помещались еще колченогий стол и два стула.
По большому секрету Томка рассказала подруге: «Деньги у нас есть, просто мамка копит. На дом копит, на собственный.
