Да-да, это кто-то из них!
Послышался глухой удар.
– Кирилл, мебель-то ни в чем не виновата, – укоризненно заметил Антон.
– Извини, я просто взбешен!
– Зачем кому-то из гостей сообщать газетчикам о неприятной беседе с Ведерниковой?
– Ты с неба упал? Вылези из зарослей ромашки и пустырника, вспомни, в какой реальности живешь: желтая пресса платит информаторам. Газетенка же питается скандалами, готова нехилые деньги за жареную инфу отстегивать. Вот!
– Прекрати материться. Не люблю нецензурщину.
– Само собой вылетает.
– Успокойся.
– Не могу!
– На.
– Что это?
– Пей спокойно.
– Не верю я в твои капли.
– И не надо, они и без твоей веры сработают.
– Гадость какая…"
"– Лекарства редко бывают приятны на вкус. Не стоит говорить матери о статье.
– Она все равно узнает.
– Нет. Луиза подобную дрянь не читает.
– Кто-нибудь скажет. Ее нужно предупредить, иначе она может оказаться в идиотском положении. Будет хуже, если она услышит новость от чужих.
– Я об этом не подумал. Но не стоит беседу при посторонних затевать. Надо дождаться окончания ужина и сказать потихоньку только нашим.
– Сволочи! Подонки! Их тут как дорогих гостей принимают, а они… Фу, я устал.
– Просто начинаешь успокаиваться. Сейчас тебя отпустит, – пообещал Антон. – Нам недолго потерпеть осталось. Девятнадцатого все чужие уедут, и мы их больше никогда не увидим.
– Очень на это надеюсь!
– Пошли назад в столовую, дольше задерживаться неприлично. Пожалуйста, держи себя в руках.
– Попробую!
Послышался звук шагов. Я отскочила от двери и оказалась в незавидном положении. Кабинет Антона последний по коридору; если я брошусь вперед, мужчины меня точно увидят. А назад не пойти, там стена. Что делать? И тут я заметила стенной шкаф, живо распахнула его и обрадовалась: ура, это не шифоньер, а маленькая, едва ли трехметровая комнатка, в которой стоят пылесос, швабра и стеллаж с какой-то хозяйственной ерундой. Секунды мне хватило, чтобы спрятаться внутри и закрыть чуланчик.
– Мы перетаскивали коробки. Помнишь? – спросил Антон.
– Я похож на маразматика? – обозлился Кирилл.
Голоса стали тише, потом совсем пропали – гомеопат и зять Луизы ушли.
На всякий случай я решила подождать несколько минут и осталась в крохотном помещении, продолжая размышлять. Значит, кто-то из присутствующих в доме сообщает корреспонденту «Желтухи» о том, что происходит в семье, а ежедневник публикует эту информацию. И это странно.
Нет, меня не удивляло желание какого-то человека получить приятно шуршащие купюры за рассказ о чужих неприятностях и тайнах. Но что привлекательного в визите Алисы в особняк? Шкодин был прекрасным врачом, множество женщин, которым он помог произвести на свет здоровых детей, молились за его здоровье.