Автор
В холодном отражении стекла яркие осколки иллюстрируют жестокость человеческой природы — легко обижаться на сотни людей, но гораздо труднее простить одного. В центре внимания лежит история оборотня, который вступает в противостояние с самим собой и миру вокруг него. Атмосфера этой книги окутывает читателя холодом преступной силы и неуловимым потоком эмоций, где каждое движение кажется подозрительным....
Обратите внимание, некоторые издания в кожаных переплетах большого формата, а значит, тяжелые, другие же просто брошюрки.
– А вот мне интересно, что внутри, – перебил Феликса Антон и распахнул дверцу.
Я увидела углубление, в котором были полки, над которыми висели таблички с именами. «Маша Весенина, одиннадцать месяцев», «Оля Родкина, год», «Вера Панова, год», «Нина Кулакова, десять месяцев». На них стояли толстые альбомы с теми же фамилиями на корешках.
– Это дети? – изумилась Нина. – Одни девочки, никому больше года нет.
– Закройте поскорей и пойдем отсюда! – воскликнула Елена. – Это истории болезней, нам их просматривать неэтично.
– Зачем отцу держать дома, да еще столь тщательно прятать, медицинские документы каких-то детей? – продолжала удивляться Нина. – Он же не педиатр.
– Елена права, – сказал Антон, – давайте вернемся в гостиную.
– Сейчас так и сделаем, – пообещала Нина. Но вдруг выдернула один альбом с полки, открыла его, перелистнула и бросила на пол. – Боже!
Луиза наклонилась, чтобы поднять альбом, однако ее опередил Анатолий.
– Ого-го!
– Это не девочки-малышки, а вполне взрослые девушки, – констатировала Вера, заглянувшая через его плечо. – Ну и ну!
Луиза замерла.
– Шкодин собирал интимные фото со своими любовницами, – объявил Сергей, который успел вытащить другой альбом. – Тут под каждым снимком дата. Десять месяцев на табличке – это не возраст ребенка, а время, которое Шкодин провел с бабой.
– Вот это да! – восхитился Плотников. – Супермужик! Ну, ваще!
– Луиза, – прочитала Виктория.
Нина подскочила к Кузнецовой, выхватила альбом с именем матери и прижала его к груди.
Кирилл показал пальцем на один переплет."
"– А вон там «Алиса Ведерникова». Девица не врала, она на самом деле жила с моим тестем почти год. Ба! Гляньте-ка, тут на полке имя – Елена Коврижкина. И пустое место. Альбома с фотографиями нет. Лена, ведь твоя фамилия в девичестве была Коврижкина, да? Я ее запомнил, потому что смешная, никого с такой не встречал.
Луиза прижала к груди кулачки.
– Лена… ты была… любовницей Виктора?
– Офигеть! – взвизгнула Вера. – Прямо древнегреческая трагедия!
Я, стоявшая около Хватовой, услышала вдруг тихий звук «би-би», который исходил от нее, удивилась и посмотрела на Веру. А та продолжала:
– Но ее снимков нет. Почему? Потому что их унесли. Кто и зачем? Ответ ясен. Сама Елена постаралась. Знала про тайник и удалила компромат на себя.
– Нет! – закричала Елена.
