Автор
В холодном отражении стекла яркие осколки иллюстрируют жестокость человеческой природы — легко обижаться на сотни людей, но гораздо труднее простить одного. В центре внимания лежит история оборотня, который вступает в противостояние с самим собой и миру вокруг него. Атмосфера этой книги окутывает читателя холодом преступной силы и неуловимым потоком эмоций, где каждое движение кажется подозрительным....
Я вот помню только прошедшую неделю, да и то не всю.
– Надо отталкиваться от значительных событий в жизни, – посоветовал Анатолий. – У меня дата пятнадцатое октября. Я посмотрел в Интернете вечный календарь. Это не выходной, значит, я ходил на работу.
– Вечный календарь? Что за штука такая? – полюбопытствовала Виктория Ивановна.
– Таблица, по которой можно определить день недели за любой год, – ответила Нина.
– Впервые слышу о таком, – удивился Сергей Леонидович.
– Да ты вообще ничего не знаешь, – огрызнулась жена.
– Точнее, была пятница, – задумчиво продолжил Анатолий. – Теперь включаем логику. Раз не выходной, то я был на службе.
– Гениально, – хихикнула Кузнецова. – И что дальше?"
"– Надо еще поразмышлять, – признался Плотников. – Дарья, а с кем вы упорно переписываетесь? Кому безостановочно эсэмэски посылаете? Пользуетесь тем, что вашего мужа нет рядом, и с кем-то секретничаете?
– Особых тайн от Феликса у меня нет, – спокойно ответила я, – а общаюсь я с дочерью. Если она пришлет нужное фото, я точно буду знать, чем занималась шестого сентября девяносто девятого года.
– Да ну? И как вам это удастся? – удивилась Нина.
Я улыбнулась.
– Большую часть жизни я получала маленькую зарплату – преподавала французский язык в непопулярном институте, который давно прекратил свое существование. Двое детей, алиментов нет, надо было научиться грамотно распределять бюджет. А у меня это никак не получалось, вечно я оказывалась в минусе. Потом купила в метро на лотке брошюрку «Как жить без долгов» и кое-чему научилась.
– Очень обидно смотреть, как другие ходят пирожки лопать, а ты остаешься, потому что нищая, – пожалела меня Лена. – И фарфоровую фигурку иногда до слез хочется.
– Записи мои сохранились, – продолжала я.
– Свезло вам, – позавидовала Виктория Ивановна. – А мне самой придется мучиться. Ума не приложу, чего четырнадцатого октября происходило?
– Хотите комод? – прищурился Кирилл. – Вспоминайте.
– Ой, как хорошо, что я живых людей увидела, – застрекотал в комнате незнакомый тоненький голосок. – Вошла в дом – никого. Стала звать хозяина или домработницу, снова тишина.
