Автор
Раненый титаническим размером зверь шёл по лесу. Его толстая шея двигалась с мягкими вибрациями, словно корабль на державных волнах. Люди-охотники сильно ранили его ногу, покрытую коричневой кровью. Страх и усталость сопровождались невероятным чувством удивления от незнакомого мира....
Но если смотреть на окружающую природу — всё-таки дело, скорее, к финалу лета. Эдакий конец июля, начало августа. А ведь мы ещё до сих пор не разработали календарь! А это ведь тоже достижение! Покруче, чем открытие всяких месторождений.
Мы даже сутки определяем примерно — то есть, на глазок. Впрочем, я точно знал: сутки здесь короче. И не потому, что как-то высчитал. Просто мои биологические часы подсказывали, что часа-двух в день мне явно не хватает. Наверное, найдутся те, кто посмеялся бы и сказал, что это слишком субъективное восприятие действительности…
Но мне хватит и такого.
— Я тут умру… — трагическим голосом оповестила нас Таня.
И, предусмотрительно выбрав валун поровнее, картинно упала на него. Прямо как барышни прошлых веков на руки благородным господам.
В принципе, получилось красиво… Мы с Мелким, во всяком случае, обязаны были пустить слюну на красивые девичьи формы, распластавшиеся по валуну.
Но тут такое дело… Если уж собрался куда упасть на незнакомой планете — сначала стоит потыкать в это место палкой.
Валун резко дёрнулся. Молниеносно отрастил короткие членистые ножки, а затем выпростал из-под себя две конечности с клешнями — и резво повернулся к нам… В общем, к ногам и клешням прилагалось ещё отверстие в панцире. Как раз там, где у нормальных живых существ торчит голова.
А у этой неведомой зверушки торчала трубка.
Таня завизжала, немедленно вернувшись в сидячее выражение. Однако на удивление быстро оценила диспозицию и замерла на месте, испуганно подтянув ноги к груди. Одна из клешней «валуна» тем временем медленно раскрылась и навелась на девушку. А я и Мелкий всё ещё пытались прийти в себя: внезапно как-то вышло… Давненько я не встречал движущихся камней и их дальних родственников.
Спас положение, как обычно, Русый. Пока мы шли, он где-то шарился по округе. А вот на визг явился незамедлительно.
При этом двигался он почему-то боком, поджимая переднюю лапу к груди и тоже повизгивая. Но никаких ран на нём видно не было. Похоже, он просто снова нашёл, чем упороться от скуки. И теперь существовал в воображаемой реальности, которая хоть и соприкасалась с нашей — но лишь частично…
От вида моего питомца все, прямо скажем, офигели.
