Автор
Раненый титаническим размером зверь шёл по лесу. Его толстая шея двигалась с мягкими вибрациями, словно корабль на державных волнах. Люди-охотники сильно ранили его ногу, покрытую коричневой кровью. Страх и усталость сопровождались невероятным чувством удивления от незнакомого мира....
Стыдно было бы… И про проходной двор наши девчонки правильно сказали… Но помечтать-то можно, да? Я парень видный, одинокий, в самом расцвете сил и возможностей…
Впрочем, на то, чтобы долго расстраиваться, времени не было. Добычу надо было перетаскать, пока темно. Ну и ещё было бы неплохо выспаться. Это Мелкий полдня мою подушку давил, а я делами занят был.
К тому же, завтра состоится Большой Совет. А от него я, если честно, ничего хорошего не жду.
Значит, чем быстрее разберёмся с добычей — тем лучше.
Порох мы раскидали по капсулам мужиков: девушкам он в хозяйстве точно не пригодится. Так что пусть ждёт своего часа. Зато вещи и ткани — это уже явно лишнее у мужиков. Пищевые рационы и «лечилки» пошли в общую копилку группы: их, как ни крути, один от другого не отличишь. Правда, Маша всё равно обещала найти девчонок, которые дотошно проверят их со всех сторон — нет ли меток. То же самое нужно было сделать с деньгами.
Но если монеты окажутся чистыми — тогда, можно сказать, наш с Мелким налёт на схрон «кукушат» оказался делом прибыльным.
В целом, самое важное мы выполнили. Оставалось только выспаться перед новым трудовым днём.
Дневник Листова И. А.
Сто семьдесят девятый день. Новое дело.
— Всем привет! Что у вас плохого? — спросил я, войдя под навес полицейского офиса.
— Ты ещё спрашиваешь?! — возмутился глава учёных Семён, до того что-то грозно вещавший.
Помимо Семёна, перед совершенно окосевшим от обилия «уважаемых людей» Вавасем стояли Людвиг и Златовласка из «верхушки» учёных. А также Кукушкин с тремя лбами сопровождения, его конкурент Рябченко с каким-то незнакомым парнем — и даже Тихон из группы Вити.
Ага… Значит, я, проживая за пределами внутреннего города, как обычно, подоспел последним.
— Девушки — они такие! Пропадают иногда… — согласился я, уже догадываясь, о ком пойдёт речь.
— А ты, я гляжу, не сильно переживаешь! — сразу пошёл в атаку Рябченко.
— Не она первая, не она последняя! — философски ответил я. — Не вижу никакого смысла переживать раньше времени.
— Но она была учёным! — тут уже возмутился Семён, явно обеспокоенный пропажей своей подопечной.
— Тут давеча девушку убили с особой жестокостью. А она была свидетелем! — в тон ему заметил я. — Но всем почему-то было насрать… Кроме меня, конечно.
