В большой комнате перед глазами начинают вращаться светящиеся точки и волны, создавая невероятную атмосферу хаотичности и опасности. Жесткий мужской голос требует внимания, но девушка изображает спокойствие, будто знает, что это не настоящий риск. Она медленно приближается к толстому немцу, отчаянно надеясь на благоприятный исход....
Люди шли и шли выражать соболезнование, а выйдя немедленно начинали обсуждать последнюю, самую горячую сплетню. Но люди всего лишь люди, их можно понять. Да и было, чего обсуждать.
В доме Арсена Гамова впервые видели его дочь, а в зале с покойными двух его жен, настоящую и бывшую. Как тут не разорваться бомбе общественного мнения?!
Денис почти не заходил внутрь. Все время курил снаружи. Не мог отделаться от грызущей боли в груди, имя которой ревность. Все потому, что в какой-то момент увидел рядом с Наташей и Вероникой Арсена Гамова.
Семьей! Черт побери!
* * *Но что бы Денис не чувствовал, а Арсену Гамову пришлось тяжелее. И вместе с тем стало легче. Будто какие-то оковы, державшие его в плену столько лет, рухнули. Грешно, конечно, говорить такое о смерти родителей, но с горем пришло и освобождение.
Его жизнь начала постепенно приходить в порядок. Лишившись того странного, ущербного подобия семьи, что у него было до сих пор, мужчина приобрел семью настоящую.
Думал ли он о Наташе? Вернее было бы сказать, что он думал о Наташе.
Думал. Но…
Тот другой мужчина, которому она принадлежит теперь, уже не вызывал в нем жгучей ревности, только тихую грусть.
«Отпуская, отпусти»
А черный шарф тот он оставил себе. Как воспоминание.
* * *Удивительно, как быстро поменялись роли. Еще пару дней назад Денис вызывал в Арсене такую же черную, дикую ревность. А теперь вот сам… Но Денис терпел.
Терпел, понимая, как важна для всех них традиция, они же живут этим.
А терпеть предстояло еще несколько дней.
Кошмар. Он же просто рехнется за эти несколько дней…
* * *Вечером, когда все собрались у Жоры дома, Инга не выдержала.
— Вы жениться будете? — и смотрит то на Наташу, то на Дениса.
Наташа взглянула на нее удивленно, ответил Денис:
— Будем, — и тон у него был сухой и жесткий, не зря весь день нервами изводился.
— Да?! Отлично! — воскликнула она.
