В большой комнате перед глазами начинают вращаться светящиеся точки и волны, создавая невероятную атмосферу хаотичности и опасности. Жесткий мужской голос требует внимания, но девушка изображает спокойствие, будто знает, что это не настоящий риск. Она медленно приближается к толстому немцу, отчаянно надеясь на благоприятный исход....
Автомобиль сбросил скорость и вильнул к обочине, Арсен вцепился в ручку мертвой хваткой, прижимая ее к сидению всем телом.
— Наташа! Нет! Прекрати! Нет!
От неожиданности она сначала застыла в ступоре, потом забилась, пытаясь высвободиться:
— Пусти! — сдавленно прошипела, отталкивая мужчину.
Но у него уже поплыло перед глазами от близости ее тела, от запаха, от сдерживаемого желания. Мужчина ничего не слышал, видел, как шевелились ее губы, хмурились брови. Все это как в замедленной съемке. Потом взгляд упал на черные кружева на ее белой коже, снова на дрожащие губы…
Он прикоснулся к ним как во сне и провалился, потерялся в ощущениях…
Внезапный окрик и звонкая пощечина вернули его к действительности.
— Прекрати! Оставь меня в покое! — Наташа кричала и вырывалась.
Реальность оказалась ужасной. Мужчина откинулся назад на свое сидение. Закрыл глаза ладонью. Воцарилось напряженное, гулкое молчание. Только дыхание его и ее, больше ничего. Наташа забилась в дальний угол сидения и смотрела на него как на убийцу.
— Что ты хотела сказать? Спрашивай.
Наташа даже опешила.
— Ты сам хотел о чем-то говорить. Сам! Ты вытащил меня со свадьбы, заставил бросить ребенка в гостинице! Ты…
Он устало зажмурился. Потом тихо сказал:
— Спрашивай.
Она отвернулась к окну, дыша обидой. Его состояние было намного хуже, но Арсен держал лицо.
— Спрашивай, у тебя же есть вопросы?
Тут она повернулась:
— Есть.
Кивнул, глядя на дорогу. Его еще потряхивало от прошедшего порыва, но мужчина понимал, пусть лучше она кричит, ругается, чем молчит как мертвая.
— Куда мы едем? — голос Наташи стал поспокойнее.
— Тут недалеко, — ответил Арсен.
Недалеко?! Ей осталось только закатить глаза. Потом она спросила:
— Почему ты вдруг решил поговорить? Если мы не разговаривали уже больше двенадцати лет?
— Ты сама ответь на этот вопрос, — проговорил он мрачно.
— На который? Вопроса было два, — снова начала злиться Наташа. — Я не знаю ответа ни на один.
— Хорошо! — он хлопнул по рулю и снова остановил машину у обочины.
Ситуация постоянно выводила мужчину из себя, забирая последние остатки самообладания. Понимая, что так он вести машину не сможет, раз уж разговор все равно начался, то так тому и быть.
