В большой комнате перед глазами начинают вращаться светящиеся точки и волны, создавая невероятную атмосферу хаотичности и опасности. Жесткий мужской голос требует внимания, но девушка изображает спокойствие, будто знает, что это не настоящий риск. Она медленно приближается к толстому немцу, отчаянно надеясь на благоприятный исход....
Дикое пламя ярости в ее глазах сменилось тихим светом, она покачала головой и улыбнулась, потом взяла руку мужа и прижалась к ней губами. Жора вдруг понял, что в этом жесте отразилось все ее доверие и уважение к нему. И любовь. Глаза молодого мужа подозрительно заблестели, он застыл на секунду и глубоко вздохнул.
А Инга уже вскинулась, прошипев очередную угрозу в адрес своего неугомонного родственника, решившего так некстати похитить со свадьбы подружку невесты. А в завершение просто пригрозила:
— Если Наташку через полчаса не привезут, я туда приеду прямо на свадебном лимузине!
Перед мысленным взором Жоры предстала картина, как его жена в белом платье, стоя на крыше свадебного лимузина, наезжает на внедорожник Гамова.
Но ржать в голос было нельзя. Надо было подумать, что говорить людям, если вдруг спросят, где свидетели. И ведь спросят…
Он с легким опасением оглядел зал. На танцполе шел какой-то несусветный танцевальный конкурс, девчонки и парни скакали как заведенные, потом догоняли, отнимали, менялись.
* * *Синяя Audi, просквозившая мимо в сторону Пятигорска, показалась Арсену до омерзения знакомой. Холодный неприятный ком тут же свернулся в желудке. Этого он не ждал и меньше всего хотел, чтобы сейчас кто-то вмешивался. Тем более этот тип. А потом сработало чувство опасности.
Инстинктивно, на автомате он остановился и полез в карман за телефоном. Рядом панически вскрикнула, завозилась Наташа.
— Ах…! Что он делает?! Зачем?! Сумасшедший! Господи… Нет…
От этого ее испуганного возгласа, и вообще, столь неприкрытого проявления чувств, Арсену стало неприятно вдвойне. Сколько знал ее, чего-чего, а страха Наташа никогда не проявляла и слез ее он не видел. Он на мгновение застыл, телефон надрывался в руке.
— Арсен! Не трогай его! Не делай ему ничего! Умоляю…
Господи… Как это было отвратительно сознавать…
Что сейчас она умирает от страха за того, другого мужчину, которого любит. А его не полюбит никогда. Никогда. Судя по тому ужасу, что он видел в ее глазах, его она считала чудовищем. Он не хотел, чтобы женщина, от которой ему нужно было хоть немного ласки, считала его чудовищем.
