В груди запекло, и Тоня вдруг закашлялась. Так сильно, что на глазах выступили слёзы. Если бы не натужный звук сотрясающихся лёгких, она бы наверно услышала тихий скрип открывающейся двери, ощутила слабое шевеление воздуха, создаваемое крадущейся фигурой.
— Белинда, — незнакомый мужской голос, неожиданно прозвучавший почти над самым ухом, испугал так, что кашель мгновенно прекратился. Однако дышать от этого легче не стало.
Сложно защищаться от нападения, когда не хватает воздуха. Ещё и в горле пересохло настолько, что невозможно даже закричать.
Впрочем, с чего Тоня решила, что на неё будут нападать?
— Белинда, это я, — незнакомец опустился на кровать. Прохладная рука коснулась щеки. — Белинда, — голос чуть хрипловатый и взволнованный.
Тряхнув головой, мужчина скинул капюшон. Тусклого света, льющегося с окна, было достаточно, чтобы Тоня узнала гостя:
— Брайон?
Однако она догадалась, что это он, ещё до того, как разглядела черты лица. Кто ещё мог явиться к «Белинде» среди ночи? Кто ещё мог позволить себе начать разговор с прикосновений?
Антонина судорожно соображала, что делать.
Получается, Брайон испытывает к Белинде сильные чувства. До сегодняшней ночи Тоня в этом сомневалась. Если мужчина влюблён, он не будет хладнокровно наблюдать, как его девушка воюет за право выйти замуж за другого. Но теперь он здесь и, скорее всего, явился, чтобы выкрасть любимую. Вот попала Тоня в переплёт.
— Белинда, — ласки Брайона становились всё смелее. Теперь он уже нежно гладил подрагивающей от волнения рукой плечо и шею.
И судя по тому, как его губы приближались к Тониным, собрался поцеловать.
Чёрт! Антонина, конечно, добровольно согласилась исполнять роль Белинды. Но не в таких же ситуациях! Она упёрлась руками в грудь Брайона:
— Подождите!
Он легко сломил сопротивление, собираясь довести намерение до конца.
— Я устал ждать, Белинда. Я соскучился.
— Да, постойте же, Брайон! — Тоня вновь принялась его отпихивать.
— Мы не должны были так поступать.
Это было ошибкой — расстаться, — он не давал Антонине вывернуться.
Что было делать?
— Я не Белинда! — выпалила она.
И хоть в груди жгло, и душил новый приступ кашля, но, тем не менее, слова дались абсолютно легко — во рту не было вязко. Можно сказать, вырвались сами собой. Выходит, никакого психологического блока нет?
— Я не Белинда, — повторила Тоня более спокойно.
Брайон опешил. Смотрел несколько секунд не моргая, а затем отстранился.
