В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
– Как будет строиться сотрудничество с опергруппой? – спросил Бабкин, и Перигорский едва заметно улыбнулся: согласие было получено.
– Группы работают параллельно, обмениваются информацией. Других вариантов просто нет. И мне пришлось пойти на значительную уступку: нам предоставлено три дня, в течение которых мы имеем полный доступ ко всем данным, полученным прокуратурой. Затем нас отстраняют от расследования. Экспертизу проводит прокуратура, однако опрашивать подозреваемых и свидетелей, реконструировать преступление, изучать улики – все это предстоит делать и вам.
Он замолчал, выжидательно глядя на Илюшина и Бабкина. Из-за тучи над «Артемидой» неожиданно вывалился край сентябрьского солнца, похожего на репу, и стеклянная крыша вспыхнула в его лучах.
– Тогда не будем терять времени, – подытожил Макар, поднимаясь. – Его у нас немного.
Купол этой оранжереи был не таким высоким, как первый. Бабкину стало понятно, что он тоже из стекла, лишь когда они подошли вплотную: изнутри купол был затянут мелкой голубой сеткой, и со стороны казалось, будто огромный светло-голубой шар лежит на мокрой траве.
Теперь у них был новый провожатый: молодой парень с внешностью итальянского героя-любовника – смуглый, черноглазый, с белозубой улыбкой. Он представился Сашей Крупенниковым и в ответ на распоряжение Перигорского ввести сыщиков как можно быстрее в курс дела понимающе кивнул.
– Самое затратное сооружение из всех. – В голосе Саши, остановившегося возле двери, послышалась гордость. – Но оно того стоило, честное слово.
Когда они вошли внутрь, Сергей, приказавший себе ничему не удивляться, все-таки прищелкнул языком.
Перед ними лежало маленькое море. Синяя спокойная вода, много желто-белого песка, выглядевшего так, словно по нему никогда не ступала нога человека, и скалы, раскрывающие в широком зевке красноватые пасти пещер: целая галерея пещер, щедро оплетенных вьющимися растениями, в некоторых местах создававшими такую плотную завесу, что камня не было видно за их переплетением. Море, уменьшенное в тысячи раз, но отчего-то не производящее впечатления игрушечного.
