В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
Крысолов заставил себя повернуться к ней спиной, решив больше не думать об этой женщине, и присел возле мешка. Теперь следовало быстрее уходить из этих мест: может статься, бургомистр все же отправит за ним погоню, раз ему уже нечем им угрожать. Вряд ли толстяка остановит мысль, что его жена по-прежнему в руках Крысолова. А он не воин, чтобы сражаться с теми, кого пошлет рассерженный Хамельн…
– Если я крыса, почему же ты не убиваешь меня?
Дьявол ее раздери, эту женщину, которая разрушила все его планы! Она никуда не ушла, и в словах ее прозвучал вызов.
– Ты близка к этому, – процедил он, не оборачиваясь. – Задашь еще один вопрос, и именно это я и сделаю.
– Если я крыса, почему ты не убиваешь меня? – повторила она еще громче, хотя теперь он отчетливо расслышал, что голос ее дрожит.
Крысолов встал, обернулся и уставился на нее с кривой ухмылкой:
– Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Чтобы слуги твоего муженька набросили мне веревку на шею и протащили, словно куль, по дороге до самой ратуши? Не дождешься.
– Отчего же не дождусь? – возразила Лизетта. Глаза ее горели на бледном лице, рыжие волосы растрепались. – Ты многого не знаешь, Вихарт! Это ведь я подсказала мужу, чтобы он разыскал старого Курца и предложил ему денег за правдивый рассказ! Это я посоветовала им всем прогнать тебя, слышишь?! Я оставила тебя без награды. Я сказала, что ты ничего не сможешь ответить, – ведь ты и в самом деле не изгнал крыс, пользуясь своей силой, а всего лишь выманил их из города и сжег! Вот что я сделала, Вихарт!
– Заткнись! – Он сжал руки в кулаки, снова борясь с желанием ударить ее.
– А потом я еще и отпустила детей – единственную твою надежду получить обещанную награду! – Лизетта рассмеялась ему в лицо. – Но если ты думаешь, что я сделала только это, то ошибаешься! Я выставила тебя дураком, слышишь?! Теперь везде, где бы ты ни появился, над тобой будут смеяться! «Поглядите! – очень похоже изобразила она шамкающий старушечий голос.
– Замолчи, дрянь!
– А если не замолчу?! Если не замолчу, что тогда?!
Она наступала на него, выкрикивая свои вопросы, и напомнила Крысолову раненую птицу, из последних сил уводящую охотника от гнезда с птенцами. От этой мысли бешенство, охватившее его, рассеялось и подозрение закралось в душу.
