В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
Его нашли быстро по номеру машины, который запомнил Макар Андреевич. Это таксист, он частенько крутится по району. Девка отказалась с ним расплачиваться тем, на что он рассчитывал, и мужичок велел ей проваливать. Понятно, что охрану периметра нам пришлось ослабить… – Теперь он обращался к шефу. – Откуда людей-то столько взять? Потом еще подъедут, но пока – только те, что есть…
Перигорский кивнул, а Илюшин в очередной раз обругал себя: он был так уверен, что машина, в которую села девушка, ждала ее заранее, что даже не подумал о других возможностях.
– Ей просто очень повезло… – пробормотал он себе под нос. – Невероятно повезло…
– Ты чего? – тихо спросил Бабкин.
– Провожу сеанс самовнушения.
– Успешно?
– Не очень. Значит, ваши люди, Вадим, пока ее не обнаружили…
– Да куда она денется – вечером, в сентябре, в одной рубашке и босоножках?! – возмущенно спросил Николай и вызывающе посмотрел на Макара. – Чего вы ерунду-то городите? На нее все соберутся посмотреть! У нас же народ тупой, зрелища любит… Баба в одной рубашке – это номер! Да о ней завтра в газетах будут писать!
Илюшин пожал плечами:"
"– Не советую вам забывать, Николай, что эта девушка перехитрила нас обоих.
– Два человека уже отправлены к ней домой, – негромко сказал Перигорский. – Они ждут ее возле квартиры. Но я сомневаюсь, что она там покажется, поскольку все ее вещи остались здесь.
– Она выберется из города на первой же попутке, – нехотя заметил Бабкин.
– Э-э-э… дело в том, что ей некуда выбираться. Мою осведомленность нельзя назвать полной, но я с большой долей вероятности предположу, что наша Аля останется в Москве.
Сергей и Макар с удивлением воззрились на управляющего.
– Откуда такая уверенность, Игорь Васильевич?
– Из знакомства с ее биографией.
Алька была отчаянная. Даже не отчаянная, а бедовая.
