В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
– И у вас есть такой человек, Макар Андреевич? – недоверчиво спросил Перигорский.
– Есть. Я сам.
Наступило молчание, в котором все услышали, как обиженно фыркнул начальник охраны.
– Вадим, я ни в коем случае не ставлю под сомнение профессионализм ваших людей, – тут же отреагировал Илюшин на невысказанный упрек. – Но сейчас требуется нечто иное, чем прочесывание района и сидение под окнами у подруг Рокуновой.
– Хм. И с чего вы планируете начать? – осведомился Перигорский.
– С того, чтобы найти ее следы в том районе, где ее высадил водитель.
– Да ни черта там не нашли! – Лямина задела самоуверенность этого выскочки, которому шеф почему-то доверял беспрекословно.
– Значит, не там искали.
Глава 5
«В Хамельн он вошел в окружении визжащих детей – они не боялись приблизиться к Крысолову. Под звуки дудочки, размахивая шестом, дребезжащим и звенящим бубенчиками, приплясывая и подпрыгивая, Крысолов шел по городу, а дети бежали за ним, передразнивая его походку. Они орали, протягивали руки к шесту, и он отвесил пару затрещин самым крикливым и наглым, теребившим и дергавшим его за подол и пытавшимся повиснуть на мешке за его спиной.
Стражники, охранявшие город, пропустили его беспрепятственно. Попробовали бы не пропустить! Мост через ров был опущен, и по нему тонкой струйкой тек небогатый люд – все больше крестьяне на телегах, заваленных мешками. Они шарахались от Крысолова в сторону, крестясь, и все разговоры смолкали при его приближении, стоило только людям разобраться, откуда доносится пение дудочки.
Когда он очутился за городскими воротами, неожиданно раздался звук, который заглушил и вскрики, и разговоры, и уж подавно слабый голосок его игрушки. Звон колокола. «Дон-н-н! Дон-н-н! Дон-н-н! – отбивал колокол, и ему вторил другой: – Дин! Дан! Дон-н-н-н!» Словно город встречал Крысолова, одновременно и приветствуя, и угрожая: тяжелый колокольный звон плыл в небе, растекался по улицам, и дудочкин напев казался слабым и беспомощным, словно придавленным им.
