В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
– Сколько времени займет твое колдовство? – брезгливо спросил чернобородый, который подошел к окну и теперь стоял там вполоборота к Крысолову, заложив руки за спину.
Задавая вопрос, он даже не обернулся, выказывая пренебрежение. Но пренебрежение, как считал Крысолов, есть меньшее из возможных зол. Лучше уж пусть им пренебрегают, чем присматриваются так внимательно, как худой мужчина с заостренным подбородком, длинная черная ряса которого волочилась по каменному полу.
– Около пяти дней.
– Это слишком много! – воскликнул один из советников, и Крысолов едва сдержал удивление.
– Однако… – начал он, аккуратно подбирая слова, – бедствия вовсе не так велики, как рассказывают…
И поймал взгляд, которым обменялись чернобородый и бургомистр.
– Что же может произойти за пять дней? – закончил он, изучающе глядя на них.
Вместо ответа бургомистр наклонился к нему из кресла:
– Сколько ты хочешь за свою работу?
Он взвесил все, чему был свидетелем в этот день, и хотя голос разума говорил, что никто не заплатит больше, чем принято, поскольку в городе нет голода, что-то заставило его сказать совсем другое:
– Сто золотых солидов и тысячу денариев.
Сзади кто-то издал невнятный звук, а бургомистр изумленно привстал, но под взглядами советников сел обратно.
– Сто солидов?! – он рассмеялся, но смех его прозвучал неестественно. – Да ты пьян или сошел с ума!
– И тысячу денариев, – напомнил Крысолов, удивляясь собственному спокойствию и убежденности в том, что он получит то, что просит.
Старик, говоривший о кознях дьявола, трагическим жестом воздел руки к потолку и завопил:"
"– Тысячу денариев за то, чтобы прогнать три сотни крыс?! Убирайся отсюда! Убирайся, пока тебя не схватили и не бросили гнить в тюремные подвалы! И рассказывай всем о великой милости нашей, по которой мы отпускаем тебя, несмотря на твою наглость!
Однако вопли его звучали не слишком убедительно, и в конце концов старик замолк. Только глаза его продолжали метать молнии.
Крысолов помолчал и сам, по своей воле, подошел ближе к возвышению. Его никто не остановил. Он поднял глаза на бургомистра и тихо сказал:
– Я прошу не так много, если подумать, от чего избавится Хамельн. Ведь поговаривают, ваша светлость, что крысы разносят черную смерть.
В голубых глазах навыкате отразился ужас, но бургомистр быстро взял себя в руки.
– Это лживые слухи! – прошипел он, наклонившись к Крысолову.
