В темном переулке провожатый приговаривает к прятаться, но Сергей и Макар подчиняются молча. Серьезное обсуждение о летающих существах начинается между друзьями в тусклой лунной фосфорине. Кажется, ничего необычного, пока Илюшин не называет Птеродактили, и атмосфера становится напряженной и загадочной....
Возбужденная успехом своего рассказа, Алька изображала диалоги в лицах, жестикулировала, размахивала руками и думала, что ей невероятно, необычайно повезло.
Ей нравилась Вика. Та успела сообщить, что «креативит» на несколько фирм, и выяснилось, что под этим подразумевается дизайн. Что-то такое она придумывала на компьютере – кажется, упаковки для детских товаров, результаты отправляла заказчику и крайне редко появлялась в офисе. Наблюдая за ней, Алька решила, что имеет дело с простой, отзывчивой, грубоватой и при том ранимой натурой.
– Увидишь, как я там под себя все оборудовала, – говорила Вика, выпуская дым в сторону. – Прикольно получилось, по-моему. Чисто холостяцкая берлога.
И гыгыкнула невесело.
Именно слова о холостяцкой берлоге и навели Вику на мысль, которая Альке даже не пришла в голову.
– Слушай, – воскликнула она, – у тебя же ни фига с собой нет! В смысле, ни щетки, ни прокладок, ни кремов… Прокладки, допустим, я тебе дам, а вот остальным нам бы надо затариться.
Алька признала ее правоту и осторожно напомнила, что денег у нее осталось всего ничего, сущие копейки.
– Не проблема! – отмахнулась Вика. – Я тебе самую паршивую щетку куплю, какую увижу. С выдранной щетиной.
И расхохоталась, довольная собственной шуткой.
– Скоро будет заправка, а за ней супермаркет. У меня как раз бензин кончается.
В темноте ночной дороги заправка была видна издалека – россыпь белых и красных огоньков. Подъехав ближе, девушки с удивлением обнаружили, что к единственному работающему автомату стоит очередь из трех машин.
– Откуда это вас набралось-то столько? – возмутилась Вика, пристраиваясь за низким серым «седаном». – Нечего по ночам на дорогах шариться, спать надо! Слышь, Аль, ты тогда иди в магазин… Я пока постою, бак залью, а ты по залу походишь, выберешь, что тебе надо.
Она вытащила из сумочки кошелек, открыла, пересчитала купюры, бормоча себе под нос:
– Пять, пять, еще одна… Две по пятьсот… Короче, все не трать, надо на жизнь оставить. У меня зарплата только через пару недель ожидается. Держи.
Алька взяла кошелек и посмотрела на белобрысую смешную девицу, не веря себе.
– Вик… – осторожно начала она, – ты не боишься мне все свои деньги отдавать, а? Ты обо мне ничего не знаешь…
– Как это ничего?! – возмущенно перебила та.
