Автор
В подъезде дымящейся старой пятиэтажки начинается непредсказуемая история: суровый голос требует ответа, а потом — безвыходная игра в ужасах на грани жизни и смерти. Здесь нет времени для прощаний или сложившихся связей — только жестокий выбор между жизнью и ничем не замеченной смертью....
– А что потом?
– Как всегда, отпуск, а после снова работа, кстати, очень денежная.
– Класс!
– Погоди радоваться, – нахмурился я. – Давай-ка к делу. Сделал то, что я сказал?
– Обижаете. – Витенька извлек из кармана куртки лист бумаги и развернул. – Два дня там проторчал.
– Это хорошо. Давай показывай, где там что. – И мы склонились над планом загородного особняка.
Расставшись с ним, я поехал домой. Слегка перекусил и улегся спать. Проснулся без всякого будильника в половине одиннадцатого, попил кофе и принялся собираться.
Глава 23
Мент
– Ну-ка, дай взглянуть.
– Любуйся. – Андреев убрал от щеки запотевшую, только что из морозилки бутылку «Журавлей».
– Ни фига себе! – посмотреть было на что.
Левая щека вспухла и посинела, глаз исчез, потому что заплыл.
– Лихо, – присвистнул я.
– Не то слово, – вздохнул он и вернул бутылку на прежнее место.
– С женой, что ли, повздорил?
– Ничего подобного, – осторожно, чтобы не стряхнуть, покачал головой Сашка.
– Извини, я не знал.
– А я и не говорил, – вздохнул он. – Чем тут хвастаться?
– Если не жена, то кто тебя так?
– Махкамов, – вздохнул он. – Каратистом, сука, оказался. Как начал руками да ногами махать.
– Тот самый?
– А кто же еще?
Забиулу Махкамова уже два года как без успеха разыскивала вся милиция Москвы, а еще он наследил в Воронеже и на исторической родине, в знойном Таджикистане.
– Взял?
– А то, – ответил он и передвинул бутылку ближе к уху.
– Сам?
– Сам.
– Он же спортсмен.
– А… – Он махнул рукой. – Карате-шмарате, ушу-укушу. Дешевка все это, юноша.
