Когда мы, - взгляд наткнулся на заваленную бумагами столешницу, - занимались любовью... на столе. На столе оно, знаете ли... тоже иногда духовно получается.
Сердце колотилось сумасшедше. «Хм... творческий псевдоним»... Так ее еще не унижали!
В трубке что-то неразборчиво в ответ прошипели, а потом связь оборвалась. Дуня некоторое время смотрела на телефон. Перезвонит? Нет. Телефон молчал. И тогда она его отключила. Совсем. На второй диалог с Идой Ивановной Дуня сегодня готова не была.
- Значит, на чем мы остановились? - по возможности спокойным голосом проговорила она, положив выключенную трубку рядом с компьютером. - Паша, закрой рот и не надо на меня так смотреть. Держи фото витражного окна и орнаменты Бакста. Попробуй придумать что-нибудь интересное. Я тоже поразмышляю над дизайном. Потом обсудим. И прозвони фирмы, занимающиеся витражами, на предмет цен, сроков и готовности выполнить подобную работу.
*На следующее утро от ровной пирамиды не осталось и следа. Царица не брала трубку! На Ванином телефоне. Он набирал раз шесть. В последний раз аппарат сообщил об отсутствии абонента в сети. Что, черт побери, с Ваниным телефоном?! Что с ним сделала царица?!Тобольцев бы сорвался тут же, но - дела. Куча просто. А потом пришел Олег с крайне интересным каталогом прошлогодней фотовыставки «Москва. Твой город. В фокусе», и мысли Ивана приняли резко иной поворот. В этом году снова планировалось устроить подобное мероприятие и выпустить к нему, соответственно, новый же каталог. А на разворотах - реклама различных увеселительных и гастрономических заведений.
Тин. Надо это ему показать. Срочно.
Но не настолько срочно, чтобы не заехать домой и не освежиться. Полчаса хватит. Потому что Ваня в принципе очень чистоплотный. А не потому, что после Тина собрался навестить царский офис. Или поэтому. Неважно."
"Темные джинсы, почти брюки. Белая льняная рубашка. Сколько ни брейся, а все равно морда иссиня. Папеньки наследие, со слов матери. А Марина свое дело знает - стрижка смотрится стильно. Тонкие полоски кожи с амулетом для удачной охоты дополнили часы. Дедова «Победа» - ссохшийся и потрескавшийся кожаный ремешок, тусклый золотой циферблат, гравировка «40 лет Победы». Это вам не «Лонжин». Который, к слову сказать, у Тобольцева тоже был. Дареный. Но дедова «Победа» - ценнее.
Иван еще раз посмотрел в зеркало. Поморщился. Смена имиджа не кардинальная, но заметная. О причинах этой смены Тобольцев себе задумываться запретил. Но выглядит хорошо - этого не отнять. Безо всякой лести самому себе.
*В обед Паша, до сих пор находившийся под впечатлением от услышанного телефонного разговора Дуни, залил любимую начальницу кофе. С головы до ног. Не удержал в руках кружку. Хорошо, что кофе уже остыл, и обошлось без ожогов. Зато платье было испорчено.