Автор
Патологоанатом Алёна ведёт двойную жизнь: днём она вскрывает трупы, ночами ищет развлечения и любовь. Её однообразное существование рушится, когда в жизнь врывается неожиданный человек, способный перевернуть всё её представление о себе и своём будущем.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Думаешь бьётся? (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Патологоанатом Алёна ведёт двойную жизнь: днём она вскрывает трупы, ночами ищет развлечения и любовь. Её однообразное существование рушится, когда в жизнь врывается неожиданный человек, способный перевернуть всё её представление о себе и своём будущем.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Патологоанатом Алёна ведёт двойную жизнь: днём она вскрывает трупы, ночами ищет развлечения и любовь. Её однообразное существование рушится, когда в жизнь врывается неожиданный человек, способный перевернуть всё её представление о себе и своём будущем.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Интересно, сколько ужаса в моих глазах отражается?"
"Это не моя мама, и как в случае со связью с Артёмом, я могу не переживать, что родной человек от меня отвернется из-за того что я спала с женатым мужчиной. Да, блин, с Костей я вообще не спала! Но чувство неловкости на эпохальный уровень выходит.
— Алёна, добрый вечер. Проходите скорее, — говорит женщина со мной любезно, но легче не становится. — Мы тут динозавров на поезде по всей квартире катали, увлеклись. Не обижайтесь, надо теперь внимательно под ноги смотреть.
Стараюсь на женщину не пялиться, но Костя похож на маму невероятно. Вплоть до взгляда, одинаково цепкий, глубокий. Даже мимический дефект в виде ямочек на щеках передался по наследству. С левой стороны слегка глубже, справа диаметр едва заметно шире.
— Мы с тётей Аленой вместе рычали на папу.
— Она мне двадцать яиц шоколадных принесла, мы их распаковывали, а папа ел.
— Это она меня рычать научила. Я ведь тебе говорил… говорил… говорил.
Сегодня Петюнчик в ударе. Впервые его вижу настолько болтливым. Если даже женщина обо мне не думала плохо, то сейчас точно начнет.
— Папа сказал, что Алёна очень…, - продолжает малец вбивать гвозди в моё сознание, как только я отворачиваюсь убрать остатки инъекций. Пожалуйста, милый, пусть он сказывал, что я очень хороший судмедэксперт, блестящий специалист. Но как же, Костя блеснул. — Красивая. И личико у неё ангельское.
Мда. Комплемент вроде бы, но у меня дергается импульсивно живот. Это пик детской непосредственно.
Костя, ты идиот?! А если Жанне? Нет, не так. А когда маме, Жанне, Петя это скажет? Ходить буду и ждать, когда же мне кирпич прилетит на голову.
— Папа тебя никогда не обманывает, — сдержанно произносит женщина, кладя руку на плечо внука. Теперь ее взгляд, обращенный на меня, становится изучающим, пытается заметить во мне хоть что-то, чтобы понять, «да» или «нет».
***
Как же я устала от себя, от своих надуманных убеждений. Четкие границы — «что можно» и «что нельзя», мешают и угнетают. Я уже в том возрасте, когда можно жить, как хочется, но я продолжаю себя ограничивать. Самое главное — счастья мне эти «сервитуты» не приносят.
Утром с Петей все так же бабушка была. У Кости, по её словам, телефон отключен. Вчера она была сдержанна, немногословна, сегодня накопившиеся переживания увеличили её речивость. Для материнского восприятия и маленькая девочка и взрослый состоявшийся мужчина остаются беззащитными и уязвимыми.
