Автор
По автостопу до бара я наводниваюсь возмущенным видом. Встречаю подруга за столиком в углу и сразу обзываюсь ей о том, что меня беспокоит по поводу её сестры. Тут же начинаются смехи и хихики от других друзей, готовых выслушать моё предположение.
Обхватываю его затылок ладонями, и тянусь к его губам своими. В миллиметре от них замираю. Смотрю в его потемневшие глаза, кончиком языка касаюсь его губ. Провожу по центру. Он дышать перестает, зрачки стремительно расширяются.
Затвор опускается. Костя сам начинает меня це… поглощать.
Если кто-то скажет, что потом будет больно, я всё равно от этого мгновенья не откажусь. Сейчас не про то, что тебя дико хотят, тут другое — ты нужен, нужен до боли.
Продолжая целовать так, что у меня волоски на коже дыбом встают, он забирается ладонью мне под толстовку.
— Маленький, надо остановиться, — Костя отстраняется, еле дыша.
Из меня неодобрительный вздох вырывается. Хочу именно сейчас.
— Лён, мы каток испортим, — его губы улыбка трогает.
— Не хочу тебя расстраивать, но дефлорации всё равно бы не произошло. Не уберегла, так сказать, — несу чушь в попытке в чувства прийти.
— Оставайся такой навсегда, — Костя быстро целует меня в нос. Начинает подниматься, протягивая мне руку.
Испуганно касаюсь лба своего, затем выдыхаю посмеиваясь.
— Пациент скорее жив, нежели мёртв. Просто неудовлетворён.
Костя смотрит на меня с недоверием, приподнимает брови вверх. Можно подумать, что я только и ждала его развода, чтоб сорваться с цепи.
В авто, по дороге домой, он наши пальцы переплетает. Подносит к губам и целует, улыбаясь при этом. Маньячело, не иначе. Я сижу, ерзаю на сиденье. А он довольный.
— Останься сегодня у меня, — просит.
Да ладно, да неужели? Окна надо помыть?
— Подумаю, — шепотом отвечаю. Прикрываю глаза и на спинку сиденья откидываюсь.
— У тебя паспорт с собой? Или фото хотя бы? — интересуется спустя несколько минут.
— Тебе зачем?
— Заявление подать можно электронно, — произносит невозмутимо.
Я даже глаза распахиваю. Нет, реально выглядит серьёзным. Одной рукой руль держит, второй мою ладонь.
— Костенька, я за тебя переживаю.
