Автор
По автостопу до бара я наводниваюсь возмущенным видом. Встречаю подруга за столиком в углу и сразу обзываюсь ей о том, что меня беспокоит по поводу её сестры. Тут же начинаются смехи и хихики от других друзей, готовых выслушать моё предположение.
Стоит на том же парковочном месте, что и с утра. Колеса вывернуты точно так же. Вчера малыш очень торопилась. Пиздец. Гнев охватывает за секунду. Неужели так трудно было ответить, раз дома была?! С ней я стараюсь глушить привычную резкость общения, но сейчас не тот случай.
С порога понимаю, что точно не так. В прихожей из комода вытянут ящик с медикаментами. Они рассыпаны сверху. Алёна явно что — то искала.
Не убрать за собой для неё смерти подобно. Всё и всегда лежит на своём месте, носочек в носочке, платочек к платочку, в гардеробной вещи развешаны по цветам и длине.
Пока иду по квартире, холодок бежит по спине. Варианты мелькают в воображении разные.
Алёну нахожу в ванной комнате. Сидит на полу, голову уронив на коленки голые. Плитка не холодная, но явно не предназначена для того чтоб на ней сидеть в трусиках и футболке.
— Алён, что случилось? — язык не повернется наорать на неё такую, хоть и хочется.
В ответ тишина. Заводиться начинаю сильнее.
— Поднимайся, давай, — обхватываю её за предплечья.
— Мне страшно, — произносит, и рыдать начинает. — Безумно страшно.
С третей попытки удается её поднять. Перемещаемся в гостиную. Сажу её на диван. Жутко бледная, щеки исчерчены дорожками мокрыми. Опускаю на корточки перед ней. На коленки руки кладу. Тоже влажные. Залила всё слезами.
Плачущие девушки дезориентируют. Что с ними делать? Вдруг болит что — то? Или случилось…
— Давай ты расскажешь и мы вместе решим? — предлагаю, внутри нет уверенности, что хочу знать ответ.
Может она поразмыслила и решила с Кирюшей остаться? Я её к кошке ревную, которая спит в её кровати. А тут целый мужик с ней провел почти три недели. Горечь, перемешанная со злостью, глотку заливает сходу, от одной только мысли.
— Даже если ты не захочешь его, я всё равно на… на аборт не пойду, — трясущимися руками протягивает мне полоску пластиковую. В жизни так не тупил. — Четыре недели. Это в первый день…, - замолкает, зато потоки по воды из глаз просто хлыстать начинают.
Если бы она за аборт не сказала, продолжал бы тупить. Растираю лицо руками. И опускаюсь теперь уже сам на пол. Спиной к дивану, голову закидываю назад. В башке пустота. Ни одной здравой мысли.
— Ты не рад, да? — проводит пальчиками по моим волосам. — Я так и думала.
Думала она, блин. Такая умница, но как скажет что — то.
