Автор
По автостопу до бара я наводниваюсь возмущенным видом. Встречаю подруга за столиком в углу и сразу обзываюсь ей о том, что меня беспокоит по поводу её сестры. Тут же начинаются смехи и хихики от других друзей, готовых выслушать моё предположение.
Затем закутываюсь в огромный халат и босиком, на пальчиках, чтоб меньше тепла растерять, бегу в кровать. Ныряю под огромное одеяло. Шили его на заказ, поэтому, даже крутясь и вертясь из под более чем шести метров квадратных выбраться сложно. Накрываю себя с головой.
Сон — самый действенный и наиболее доступный для меня способ побороть хандру. После двенадцати часов сна, я всегда становлюсь душкой. В момент засыпания, со стороны я, скорее всего, выгляжу неадекватной, потому что сама себе голову глажу, массирую.
В сто тысячный раз в жизни просыпаюсь от звонка телефона, только эффект усиливается тарабаханьем в дверь. Такое чувство, что её с ноги пробивают. Сижу на кровати и не могу понять что происходит. Кое как выбираюсь из теплой норки, и иду к двери.
— Капец… Нечистая принесла, — бурчу себе под нос и тут же зеваю.
Смотрю на подругу, так и излучает энергетику драйва. Такое ощущение, что на лошади сюда принеслась.
— И я тебя рада видеть, милая, — тянется и смачно в щеку меня чмокает, намеренно помадой пачкая. — Надеюсь ты такая вялая, потому что тебя хорошенько кто — то только что оттрахал? Он ещё тут? Я могу присоединись, — заявляет, либо с плеч пиджак скидывая.
— Пошли, — делаю взмах рукой, мол, идем со мной.
Эта мадмуазель, с разменянным пятым десятком, гоцает за мной вприпрыжку. Я же, заходя в свою спальню, с разбега на кровать падаю.
— Алёна, ёк… крота за ногу. Ты как бабка старая! Ещё девяти нет. Тебе не стыдно? — находит под одеялом и щиколотку начинает щипать, — я взвизгиваю. Снова фортуна не на моей стороне. Ноги две, а щипает она именно травмированную.
Наташа быстро смекает, поднимает одеяло и эпично матерится, бранные слова с купе с её неповторимыми интонациями… их можно вместо стикеров в месенджерах использовать.
— Тебя черти драли? — интересуется.
Последующие минут десять приходится делиться душещипательной историей о том, как все веселились, а я принудительно жизнь прогоняла перед глазами.
— Если честно, пока умирать рано. Скудный набор ярких воспоминаний, — подытоживаю. Сонливость потихоньку отступает.
— Я тебе это постоянно говорю. А ты вечно нос воротишь. Кирюша мне столько раз звонил, пока тебя не было.
