В таких случаях мне не всегда удавалось вытащить супругу на обед либо ужин. Но когда качка утихала, она опять начинала улыбаться и вспоминать, какого хорошего жениха нашла наша Мейбел. Мне он сначала не совсем понравился, тем более что он янки. Но узнав, что он герой, удостоенный высшей боевой награды России, и увидев, с какой нежностью он относится к нашей дочери, я тоже немного оттаял. Да и кольцо, купленное им для нее, было поистине королевским (или царским?) подарком.
А когда я его прямо спросил про его подвиги, он лишь смущенно улыбнулся и ответил:
– Глупое дело нехитрое, мистер Катберт. Не было там никакого героизма. Просто мне чуть-чуть повезло, оба раза.
Но его коллеги мне рассказали другое. Чего стоит атака на неприятельскую пушку с винтовкой вместо биты… А отстрел французских офицеров с расстояния в пятьсот-шестьсот футов? Уму непостижимо, как на таком расстоянии девять из десяти выпущенных пуль нашли свою цель, а десятая стреножила французского командира… На прямо заданный ему вопрос он ответил:
– Я вспомнил, что нам нужен был «язык», желательно офицер. А про меткость – то не моя заслуга. Оружие у нас такое… Да и повезло мне, что они меня не разглядели.
Причем это не было позой, говорил он абсолютно искренне. Да, этот Ник стал мне положительно нравиться. Конечно, любому отцу бывает обидно, что его доченька выбрала себе другого мужчину. Помню, как я боялся своего тестя. Теперь, конечно, наши отношения выправились, и именно его мы попросили присмотреть за нашим поместьем, пока мы путешествуем. Надеюсь, что и с Ником у нас будет полное взаимопонимание. Хотя, конечно, обидно, что Мейбел будет жить здесь, на другом конце света, вдалеке от родного дома. Но такова судьба всех дочерей – покидать дом родителей и отправляться за своим мужем хоть за тридевять земель…
В Копенгаген мы прибыли вчера рано утром. Когда мы входили в гавань, тучи вдруг расступились, и засветило розовое рассветное солнце. Город был, конечно, не похож на Петербург, но все равно намного приятнее английских портовых городов, да и, что уж греха таить, наших тоже, разве что, может быть, Чарльстона с Саванной. Мы купили билеты на пароход в Саутгемптон, после чего отправились в ту же самую гостиницу, где мы ночевали по дороге сюда. Хозяин, Магнус Буххольц, встретил нас с широкой улыбкой.
– Мистер Катберт, миссис Катберт, как я рад снова вас видеть!
А через пару часов в гавань вошло множество кораблей под английскими и французскими флагами. Я еще подумал, что их уже разок побили русские, а им все равно мало, вернулись за добавкой. При выходе из Петербурга мне посчастливилось увидеть вдалеке один из новых русских военных кораблей; таких я еще не лицезрел ни разу.