Впрочем, даже если это было правдой, то нужно отдать Виктории должное – она, как и ее далекая предшественница на этом посту, «королева-девственница» Елизавета Тюдор, умела держать своих фаворитов в узде.
Говорить же об этом вслух было равносильно политическому самоубийству, а то и, глядишь, самоубийству вполне реальному – ведь никто не отменял закона об оскорблении Величества, хотя на практике он применялся достаточно редко. Но пост премьер-министра Пальмерстону терять не хотелось, тем более по таким пустякам. Ведь Виктория могла рассвирепеть, даже если бы ей только почудилось, что он осведомлен о ее любовных похождениях. Поэтому он сразу перешел к тому, что привело его сегодня на встречу с королевой:
– Ваше величество, я просил вас именно о частной аудиенции, потому что у меня возникло впечатление, что государственные секреты достаточно быстро попадают к нашему неприятелю. Хотя, конечно, лично я уважаю Томаса Беста Джарвиса, директора нашей «Службы топографии и статистики», – тут он позволил себе небольшую ухмылку. Виктория, тоже понимающе кивнула – даже русские знали о том, что эта «Служба» помимо топографии и статистики занимается еще и шпионажем.
Затем Виктория снова стала серьезной и посмотрела на Пальмерстона:
– Виконт, рассказывайте, не тяните время. Чего именно вы добились?
– Вы помните Чарльза Каттлея? Того самого, который служил нашим консулом в Керчи и которого русские выслали после объявления им войны.
– Припоминаю, виконт. Интересный молодой человек. Вернулся в Лондон в середине июля и сразу принялся за работу – написал подробный обзор Крыма с точки зрения географии, народонаселения, а также укреплений. Помню, что лорд Раглан хотел его взять с собой в Варну для подготовки нашей операции в Крыму.
– Все именно так, ваше величество. Только вот после того, как я стал премьер-министром, я решил использовать его таланты в другой области. Вместо того чтобы отправиться в Варну, он поехал в Краков, где встретился со своими знакомыми из Одессы и Петербурга. Ведь он родился в Одессе в семье некого Роберта Каттлея, торговца зерном, и в совершенстве говорит по-русски.
– А не родственник ли он Вильяму Каттлею, в честь которого названа орхидея каттлея? Кстати, она есть в этой оранжерее… Показать вам ее?
– Нет, спасибо, ваше величество. Вильям Каттлей – брат Роберта, и да, именно в его честь назван этот прелестный цветок, которым дамы так любят украшать свои бальные платья. Многие члены этого семейства с конца восемнадцатого века были завязаны на торговлю с Россией, а некоторые до сих пор там живут. Но нам почти никто из них помогать не станет – они слишком дорожат своим положением и репутацией. А вот Чарльз доказал свою преданность вашему величеству не на словах, а на деле.