Кроме него у нас имелись небольшой дизельный генератор и батарея УПС, способная питать и рацию, и пеленгатор, и даже подзаряжать квадрик, в течение достаточно длительного времени, так что генератор был так, «на всякий случай». Нам же надо было следить за сохранностью прибора, плюс контролировать зарядку батареи.
«Наших» на борту было четверо – я сам, Глеб и двое морпехов. Главной задачей последних было оружие из будущего – «корнеты», «корд» и «шмели». Я, кстати, предложил им на всякий случай, если нужно будет, поучаствовать в любых боевых действиях. С «корнетами» помочь, понятно, не смогу – не обучен. А вот с другими «игрушками» – хоть сейчас. Так и договорились – если начнется заварушка, то я постреляю из «корда», а когда дистанция уменьшится – зафигачу «шмелем» по супостату.
Но сие было маловероятно – боевые действия не входили в наши планы. «Владимир» по скорости превосходил большинство здешних пароходов, поэтому, обнаружив противника, мы должны будем сделать ноги, словно нас тут и не было. Проблемы могут возникнуть лишь при повреждении ходовой части, от чего наша скорость снизится. Но и тогда мы продолжали бы следовать домой. Ведь достаточно подойти к Севастополю на какие-то сто двадцать миль, как оттуда нам на помощь вышлют «Ансат», который быстро покажет всем, кто здесь хозяин.
Чтобы не маяться от безделья, я предложил ребятам такой вариант: мы с Глебом делим дежурство у приборов, а днем, в случаях, когда и он, и я будем заняты другими делами, один из морпехов временно нас подменит. Кстати, тот факт, что мы спали в разное время, оказался удачным для меня сюрпризом – когда я вчера вечером после вахты зашел в кубрик, который нам предоставили на двоих с Глебом, меня встретил оглушительный храп, из-за которого я вряд ли смог бы уснуть…
Впрочем, обычно дежурство было достаточно спокойным – кроме текущих радиограмм, ничего особо делать не приходилось, пеленгатор пришлось перезаряжать лишь один раз, а батарея показывала высокий уровень зарядки. Я в такое время обычно занимался писаниной, а вот теперь мне стало интересно, что именно представляли собой те или иные здания в Бургасе. И когда Григорий Иванович вернулся, я сразу его спросил:
– Григорий Иванович, позвольте поговорить с вашим гостем! У меня к нему есть вопросы по Бургасу.
Тот крикнул, чтобы позвали грека, и я уступил место в рубке Глебу, а сам пошел в свой кубрик с «нашим человеком из Бургаса», коего, как оказалось, звали Ставрос.
