Мрак. Тут, у порога, еще можно было сомневаться в правильности принятого решения. Дальше – уже никак.
Сергеев сомневаться не стал. Он скользнул в приоткрытую дверь, словно королевская кобра – одним движением, – волнообразно сыграв мышцами спины. Для стороннего наблюдателя, например того, кто в этот момент держал дверь под прицелом, внизу, над самым порогом на мгновение мелькнула тень.
Скорее почувствовав, чем увидев стеллажи (глаза еще не адаптировались к темному помещению), Сергеев перекатился через правое плечо и тут же сделал два кувырка вперед, еще один влево, распрямился из положения «ежа» и замер, оказавшись под массивной полкой, не провисшей ни на миллиметр, несмотря на возраст.
– Браво, Умка, – раздался голос Мангуста. Тот располагался где-то правее и выше. На каком расстоянии находился куратор, определить было невозможно – между полками бродило глухое эхо. – Зачет за вход!
Сергеев отвечать не стал. Мангуст мог быть не один.
Справа почти неслышно кто-то пробежал десяток шагов и остановился. И тут же слева тихонько металл коснулся металла – не звякнул, не лязгнул, а именно коснулся.
Мангуст был не один.
Еще несколько шагов сзади. Ботинки на каучуковой подошве. Тяжелый. Килограмм под сто, не меньше. Совсем рядом. Интересно, они в «ночниках» или нет? Если в «ночниках», тогда дело швах – воевать, ползая под нижними полками, невозможно. Пристрелят, как крысу.
Теперь он слышал троих. Сергеев закрыл глаза и медленно их открыл, но тьма не превратилась в серость. В хранилище было очень темно, так темно, как это может быть в абсолютно изолированном подземном помещении. Свет, сочившийся через приоткрытую дверь, в счет можно было не брать – он вяз во мраке через пару метров от входа.
Зрение было бесполезно. Оставался слух и надежда на то, что он сможет изменить правила игры, установленные Мангустом. Мангуст хотел боя в темноте – он должен воевать при свете. Нужен свет. Обязательно. Такое помещение должно освещаться, и неплохо. Андрей Алексеевич свет погасил и расставил своих людей в ботинках на «резиновом ходу» так, чтобы Сергеев сразу попал в «котел».
«Он ждет меня на земле, – подумал Михаил, вылавливая из темноты каждый подозрительный звук. – А я поднимусь в небо».
Тем же змееподобным движением он выскользнул из-под полки и, словно белка на сосну, взлетел по стеллажу вверх. Опоры, которые он нащупал, лежа на полу, были рассчитаны на большой вес – минимум пять ярусов, но ярусов оказалось четыре, и Сергеев больно треснулся макушкой о нависающий над ящиками потолок.
Взобраться наверх бесшумно не получилось, можно даже сказать, совсем не получилось. Он нашумел, но нашумел для противника непонятно. Помощники Мангуста и сам куратор тоже совершили перестановки.