Автор
В темном помещении, где только слышится шум транспортников и гул двигателей, внедорожник "Рэндж Ровер" уходит в глубину здания. Черные стены как бы сливаются с прохладной плитой пола под босыми ногами, создавая предвкушение приключений и тайн.
Делать было нечего, Сергеев тоже встал, не выпуская из рук оружия.
Вонючка невольно сделала шаг назад и попала в полосу света, льющуюся через пробоину в фюзеляже, и Михаил, который до этого не видел деталей из-за контрового света от открытой аппарели, поразился тому, насколько плохо выглядела Сержант. Так мог выглядеть человек, попавший под грузовик – заплывшее лицо, рассеченная до кости бровь, рваная рана на щеке, а когда Вонючка оскалилась, он заметил, что она лишилась и передних зубов. Но тот глаз, который еще мог на них смотреть, был полон такой ярости и ненависти, что Сергееву невольно стало не по себе.
– Ты хочешь заставить нас посадить самолет? – спросил он, перекрикивая шум. – Для нас это смерть! Не лучше ли умереть, как мужчины? Вместе с тобой, Сержант! Ты для этого вполне годишься!
Вонючка попыталась пожать плечами и перекосилась от нестерпимой боли в выбитой руке, но тут же овладела собой.
– Как захочешь, Мигелито! Бросайте свои игрушки и решайте! Ваша жизнь у меня в руках.
– Да, я вижу, – неожиданно громко просипел Хасан.
Сергеев никогда не видел такой быстрый и настолько эффективный спурт. Хасан, помятый и обессиленный событиями последних дней, стартовал, как двадцатилетний спринтер, накачанный анаболиками по самые зрачки. Рывок его не был рывком отчаяния, он, как настоящий профессионал, просчитал решительно все, оставив на неудачу обнадеживающие пятьдесят процентов из ста. А это вполне приличные шансы, Сергееву зачастую приходилось действовать при куда менее удачном раскладе.
Аль-Фахри разжал руки и начал опрокидываться на спину, смешно тормозя ботинками по рифленому металлу пола, а Вонючка по инерции продолжала лететь спиной вперед, раззявив рот в крике.
