Автор
В темном помещении, где только слышится шум транспортников и гул двигателей, внедорожник "Рэндж Ровер" уходит в глубину здания. Черные стены как бы сливаются с прохладной плитой пола под босыми ногами, создавая предвкушение приключений и тайн.
Для тебя, пешки, есть ли хоть какая-то разница, кто и зачем это сделал? Ты ведь даже не проходная пешка, Миша, а так – разменная фигура. Везучая, правда, фигура, не спорю, с доски тебя до сих пор не убрали, но и ферзем тебе никогда не стать!
– А надо ли лезть в ферзи, Мангуст?
– А это, Умка, уже твой личный выбор. Пешек много. Остальных – по паре. А король с королевой – одни.
– Лелеешь надежду стать королем?
– Увы! – Мангуст снова «заухал» по-марсиански, изображая смех. – Место императора давно занято и так высоко мне не взлететь.
– А сейчас ты кто? Слон? Невысоко же ты поднялся, если учесть, что отдал Конторе всю жизнь!
– Если тебя это утешит – большинство так и умирает пешками.
– После смерти пешка ты или ладья – уже без разницы."
"– Не скажи. Мне всегда хотелось, чтобы меня везли на кладбище на лафете, хоронили в гробу, накрытом государственным флагом, и провожали салютом.
– Дважды, – сказал Сергеев. – Я видел это уже дважды в твоем исполнении.
– А лафета не было, – возразил Мангуст серьезно и развел руками. – А без лафета – не та свадьба!
– Да, лафета не было, – согласился Михаил. – Но это у тебя еще впереди. Дослужишься до ладьи – лафет тебе точно обеспечат.
– Ну, спасибо, курсант. Утешил.
– Мы, пешки, ребята такие. Режем правду-матку, невзирая на личности. Нас много, заменить нас – легче легкого… Чего нам бояться?
– Слушай, Умка, я тебя прошу – не шути с огнем.
– Да что ты, Мангуст! Какие тут шутки? И в мыслях не было! Но, вот что – пока не пойму причин столь пристального внимания к своей персоне – выполнить ваши пожелания, господин Слон, не обещаю.
– Так тебе интересно знать – кто сидит на другом конце веревочки?
– Просто не представляешь до чего интересно!
– Огорчу тебя, воспитанник, – никого там нет… У мирового порядка нет лица. Конкретного лица, я имею в виду… Люди – это ничто.
Теперь уже улыбнулся Сергеев.
– Вверх и в темноту уходит нить… Андрей Алексеевич! Дорогой ты мой человек! Так мы никогда не договоримся! Я хочу понимать, чью просьбу меня просят выполнить.
Мангуст исчез из кресла. Испарился, точно как в былые времена, и тут же возник, но уже у окна, отодвигая рукой тяжелую штору.
Сергеев даже не успел понять, куда делся собеседник. Привыкнуть к рваному ритму движений куратора он не мог.
