Автор
В темном помещении, где только слышится шум транспортников и гул двигателей, внедорожник "Рэндж Ровер" уходит в глубину здания. Черные стены как бы сливаются с прохладной плитой пола под босыми ногами, создавая предвкушение приключений и тайн.
Никто из них до того и не представлял, что к мертвым людским телам можно относиться так просто. Убитых не хоронили. Чужих – никогда. А своих – очень редко. Солнце и грифы за несколько дней делали свое дело, если мертвых до того по частям не растаскивали гиены.
Цыпу трясло при одном виде облезлых трупоедов, и он то и дело демонстрировал свое снайперское умение, расстреливая гиен и сшибая птиц из трофейного «стечкина» одним выстрелом. Но пользы от этого не было – над землей кружили сотни таких же грифов, а ночь была заполнена утробным смехом пятнистых тварей.
И ждать приходилось недолго.
– Мы в котле, – сказал Сергеев, и снова привалился спиной к пыльной покрышке, прикрыв глаза. – Деваться некуда, Хасан. Ты можешь скрипеть хоть горлом, хоть губами, но продумано у них все хорошо. Бежать, конечно, можно, но – как видишь – некуда! Куда ни ткнись – везде война. Сомали воюет с Эфиопией, Эфиопия с Эритреей, в суданских Дафурах бесчинствуют джанджавиды.
– Ты, я и этот слизняк? – спросил Аль-Фахри и приподнял бровь.
– А кто сможет доказать обратное? – парировал Сергеев, не поворачивая головы. – А если быть до конца откровенным, Хасан, то я бы умыкнул груз без особого напряга. Мне бы человек пять моих ребят… Веришь?
Аль-Фахри хмыкнул и кивнул.
– И как, по-твоему, все произойдет? – спросил он.
– Очень просто. Отряд Кубинца нападет на караван, идущий в Джибути, и захватит его.
Хасан кивнул.
– На их месте я бы снял атаку на видео…
– Скорее всего, так и будет, – согласился Сергеев. – Но это не суть важно – метод, как о нас сообщить миру, найдется, будь уверен. Важно то, что для нас это будет последний концерт. Мы засветились и более не нужны. Все.
– А Базилевич? Он тоже будет на пленке?
– Возможно…
– Я бы не поверил, – протянул Хасан задумчиво.
