Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
— Родион, сыночек, выходи, мама пришла! — закричала явно охваченная куражем и предвкушением почти незнакомка передо мной.
Сразу трое волков двинулось на нас, остальные явно начали готовиться к обороту. Ладно, похоже, кровищи и побоища не избежать.
— Мама, освободи мне больше пространства! — приказал я тихо, но кто бы меня послушал.
— Захар, не мешал бы ты мне, — огрызнулась мать. — Нужна тебе твоя девчонка, вот и ступай за ней, пока я тут со старыми долгами разберусь. Федор!
— Не сметь! — раздалось повелительное рявканье из распахнувшейся парадной двери, и Милютин быстро вышел из дома.
Он сбежал по ступенькам и пошел на мать без остановок, как будто намеревался снести.
Я выступил вперед, желая заслонить, но она пихнула меня в плечо с огромной силой, в прямом смысле отбрасывая прочь.
— Не лезь сейчас, Захар, — рыкнула коротко и тут же вмазала подскочившему Федору по лицу, так что его аж шатнуло в сторону.
— Тебе всегда нравилось пожестче, детка, — хрипло прокаркал он, размазав кровь на разбитой скуле, и вдруг заржал, как псих.
О чем это он?
— Родион! — чуть наклонившись в сторону, позвала мать.
— Мальчик не может выйти, хищница моя, — ухмыльнулся Милютин, начав обходить ее по кругу, явно пожирая глазами и никак не реагируя на мое предупреждающее рычание. — Он на данный момент ограничен в передвижениях, знаешь ли.
— Сына мне отдай! — показала зубы ему мадам Уварова.
— Не раньше, чем второй твой сын вернет мою дочь!
Какого хрена?
— Где Аяна?
— А где Аяна, господин Уваров? — издевательски скопировал мой вопрос Милютин, при этом так и не оторвав глаз от женщины перед ним. От запаха его похоти и торжества задохнуться можно. Вот только откровенное вожделение излучал не он один.
— Она пропала? Как ты допустил такое? — Плевал этот волчара на мои сотрясания воздуха."
"— Отдай моего сына и оставь детей в покое, — отчеканила мать. — Хочешь меня? Ну так таким образом тебе ничего не добиться!
— О нет, Софи, тебя хотеть я уже давно перестал.
— Ну-ну, подойди тогда и попробуй достать меня лично, — отзеркалила ухмылку Федора мать, дернув пояс халата. — Ты всегда был слабаком, не способным подмять меня, щенок, жалко клянчил, вместо того, чтобы подмять. И сейчас терзать надумал тех, кто ни при чем, вместо того чтобы бросить вызов мне.
