Девушка с раскосыми карими глазами, смугло как лунный свет, вызывает восхищение и негодование одновременно. Встреча со старшей знакомой шепчет о роковых принуждениях любви, а между ними витает тонкий дым атмосферы невысказанного желания и скрытых планов.
А значит это что? Правильно, Аяне все же быть моей постоянной любовницей-игрушкой на какое-то время, причем самым что ни на есть плотным образом. Авось, если регулярно и ежедневно применять ее по прямому назначению, меня и быстренько отпустит. А нет, так и хрен с ним. Будем и дальше трахаться по мере моей необходимости.
Люблю я, когда перспективы для меня ясны и остается только двигаться к достижению цели, и вдвойне приятно, что в случае с Аяной особенно щепетильно средства на пути к ней выбирать не нужно.
Настроение у меня стремительно поползло вверх в предвкушении скорого прекращения периода моей постоянной неудовлетворенности, зацикленной на одной тощей глазастой выдре, но тут позвонила Алана. Закон моей чертовой жизни: если тебе отчего-то вдруг становится хорошо и радостно, то всегда найдутся желающие это обосрать.
— Захарка, привет! — прощебетала она, и у меня, как обычно, свело челюсти и от этого гребаного «Захарки», и от ее чрезмерно оптимистичного тона. — Ты еще дома?
Вопрос мне не понравился — явно с подвохом, и поэтому я проворчал нечто нечленораздельное, пытаясь угадать, где сейчас быть более стратегически выгодно мне: дома или как можно дальше от него.
— Я тогда поднимусь.
Что, блин? Какого черта дочурка Мазуровых, она же моя без пяти минут пожизненная гиря на шею, которая, насколько я знаю, никогда раньше обеда глаз не размыкает, приперлась ко мне в шесть утра? Я был в одном полотенце после душа и бросился одеваться на скорость.
