Начинаясь на белых горах, Север слушал альфа с частыми зас营ами. Его интересовала больше не реакция, а что происходит на сцене. Альфа задавала вопрос о нужде в девочках, и остальные начали высказываться. В конце концов, решение лежит уже у него, Захария. Такая атмосфера наполняется долей тайны и неуловимости, заставляя читателя следить за развитием событий....
– Меня заманили в ловушку… А дальше то, о чем не стоит говорить вслух. Именно Крюмер специализировалась на оборотнях, поэтому и стала моим личным палачом. Жаль, что не я ее… Влада, я знаю, ты ее любила, и поэтому твоя реакция вполне закономерна. Но ты должна все знать и понимать.
Про реакцию Север сказал, потому что боль полоснула по сердцу Влады, и девушка не могла остаться безучастной.
– Я понимаю… Рассказывай дальше.
– Что дальше? – Север как-то зловеще усмехнулся. – Из меня и еще нескольких парней пытались сделать зомбированных убийц.
Влада прикрыла глаза, чувствуя, как у нее произошел резкий скачок пульса.
– Включай.
Она должна знать. Какой бы горькой не оказалась правда. Хуже уже не будет.
Влада ошиблась."
"Если бы Север не сидел рядом и как-то ненавязчиво не взял ее за руку, сцепив пальцы, она бы не досмотрела. Фильм состоял из небольших нарезок по пять-десять минут, когда еще молодая и очень красивая женщина, носящая имя Леонора Крюмер, с идеальной прической и таким же макияжем, производящая на первый взгляд очень приятное, даже завлекающее впечатление, в циничной форме, не стесняясь в выражениях, рассказывала об опытах, экспериментах.
У Влады мурашки шли по коже. В голове вертелся лишь один вопрос – почему?.. Он задавался сотню раз, и не находилось ответа.
Ровно до тех пор, пока в кадре не появилась взволнованная Крюмер и не сообщила, что и эту лабораторию накрывают.
И забирает одну девочку…
«Пусть будет рядом. Скрасит мне дни. И послужит алиби».
Алиби.
Вот кем была Влада.
Девушка порывисто встала и заходила по большой гостиной. Внутри нее бушевал целый тайфун, эмоциональный фон зашкаливал.
– Как?.. Черт побери, как можно было быть такой?! Север, она же меня любила! Я это чувствовала! Чувствовала, понимаешь?! – Пришла очередь Крестовского молчать.
