Начинаясь на белых горах, Север слушал альфа с частыми зас营ами. Его интересовала больше не реакция, а что происходит на сцене. Альфа задавала вопрос о нужде в девочках, и остальные начали высказываться. В конце концов, решение лежит уже у него, Захария. Такая атмосфера наполняется долей тайны и неуловимости, заставляя читателя следить за развитием событий....
Влада приглушенно вскрикнула и сразу же почувствовала, как руки Севера легли ей на талию, успокаивая. Место укуса на шее неимоверно жгло, словно ей не прокусили кожу, а прислонили к ней раскаленное железо. Заклеймили. Если откинуть прочь цивилизованные предрассудки, по факту так и было – теперь каждый оборотень, каждый представитель сверхсуществ будет знать, что она принадлежит альфе. Она пара могущественного Севера Крестовского.
Но это будет потом. Сейчас же с Владой происходило нечто, не поддающееся логичному объяснению.
После обжигающей боли, которая на мгновение пронзила все тело, пришла эйфория. Словно в ее кровь вбросили приличную толику жара. Или наркотического средства. Частично так и было. Слюна альфы запустила в ее организме некий механизм, отвечающий за перестройку ДНК.
По телу девушки прошла волна, в голове взорвались сотни, нет, десятки тысяч петард, и мир сдвинулся. Изменился. Сместились грани дозволенного, допустимого. Сама комната поплыла перед глазами Влады. Она покачнулась, но упасть или осесть на пол ей не позволила крепкая рука Севера.
– Девочка? – В голосе теперь уже мужа Влады послышалась обеспокоенность, на которую она не обратила внимания. Только не в сегодняшнем состоянии.
– Север. – Она откинулась к нему на грудь, и тотчас воспламенилась, принимая исходящее от его тела тепло. Ей захотелось, как кошке, потереться об него, впитать не только тепло, но и запах. Слиться с ним воедино. Она едва ли не мурлыкала вслух.
– Вам стоит уйти, – через толстую пелену донесся до нее голос старейшины.
Ее подхватили на руки. Восхитительно. Влада с готовностью обвила крепкую шею Севера и лизнула его кадык."
"– Девочка, ты чего творишь? – прорычал он гневно.
– Фи, Крестовский, зачем так грубо? Ты же такой у меня лапушка. Красивый. Ты в курсе, что ты чертовски красивый? Конечно, в курсе… Весь такой из себя… Слушай, а мы же теперь как бы муж и жена, да? То есть и ты меня можешь касаться, и я тебя? Правильно?
– Влада!
– Ну что ты кричишь на свою девочку? А ты в курсе, Крестовский, что я плавлюсь, когда ты меня называешь девочкой? У меня сразу становится мокро в трусиках.
– Проверю, даже не сомневайся. – Его рычание усилилось.
– Ох… Обожаю, когда ты вот такой… весь из себя агрессивный… Или не обожаю, я уже не помню. Ну и черт с ней… с этой памятью… А как ты пахнешь. Идеально вкусно. Так бы и скушала тебя. – Она снова лизнула его, на этот раз попав по щеке. – И колючесть тебе идет.
