Начинаясь на белых горах, Север слушал альфа с частыми зас营ами. Его интересовала больше не реакция, а что происходит на сцене. Альфа задавала вопрос о нужде в девочках, и остальные начали высказываться. В конце концов, решение лежит уже у него, Захария. Такая атмосфера наполняется долей тайны и неуловимости, заставляя читателя следить за развитием событий....
Будешь тут нетерпеливым, когда на протяжении получаса только и делают, что проверяют тебя на прочность.
Он не позволил Владе вылезти полностью, подхватил ее за талию, а потом и вовсе подкинул на руки. Девушка, замурлыкав, обхватила его плечи руками и снова пропела:
– Как хорошо-то… А ты и в дальнейшем будешь меня на руках носить? Мне нравится, Крестовский.
– Буду, если станешь послушной девочкой.
– А вот это уже… или как там называется поворот речи, когда…
Он больше не выдержал. Единственным способом остановить тот поток неконтролируемых перлов, что она выдавала, было закрыть ей рот.
Наконец-то.
Интуиция безошибочно вела его, он знал, что не споткнется, не упадет. Поднимаясь по ступеням и пересекая холл, он краем глаза оценивал территорию. Безопасно.
Единственная опасность лично для него заключалась в девушке, что отныне стала не только его парой – его женой. Еще лет двадцать назад гражданская церемония не принималась в расчет, никто ее не признавал среди оборотней.
Поцелуй Влады и ее близость заставляли Севера действовать быстро. Он, не размыкая губ, нажал на кнопку, благо лифт находился внизу. Не выпуская Владу, вошел внутрь и на верхний этаж.
Ноготки девушки царапали его шею, вызывая острую потребность в продолжении. Влада с готовностью отвечала на его жесткий поцелуй, пробуждая в нем опасные инстинкты.
Его.
Взять.
Продолжить клеймить.
Теперь пометить семенем, чтобы каждая особь за версту знала: не смей смотреть, претендовать, думать о ней!
Влада прижималась к нему плотно, он сквозь ткань чувствовал, как восставшие сосочки упираются ему в грудь, и не чаял, когда долбаный лифт наконец поднимет их на нужный этаж.
Влада несколько раз пыталась прервать поцелуй, что-то прощебетать в прежнем духе – он не позволял."
"Иначе сорвется. И тогда гори все синим пламенем.
Он освободил ее на несколько секунд, чтобы провести чипом по замку и открыть дверь.
Этого времени хватило, чтобы его укусили за мочку уха и с жаром выпалили куда-то в шею:
– А возьми меня у двери-и-и-и… Это так эротично…
Все.
Финита ля комедия.
Распахнув дверь ногой, Север внес Владу в пентхаус. И сразу к кровати.
– О-о-о… Хороший подход. Кровать? Правильно! Первый раз он должен быть правильным. На шелковой простыне и в миссионерской…
Ее словесный поток оборвался.
Север нажал на точку, расположенную на шее, и вывел Владу «из игры». Пусть девочка поспит, отдохнет.
