В мире безграничного могущества Люцифера, воля человеческая теряет свой звездный сияние. Каждое действие теперь цепляется за тонкую ленточку желаний и влечений — того, что достойно вознаграждения. В этом зале диких мгновений и безумных размышлений Люцифер задает вопрос: "Зачем ты это сделал?", не обращая внимания на ужасающий тон громкого голоса, который мог бы пугать обычного человека....
И он был тяжелым, практически ощутимым. Она чувствовала, как взгляд скользит по лицу, шее, возвращается к губам, щекам, заставляя краснеть еще больше, потом кажется, что мужчина будто ждет, что она посмотрит в ответ, а она не может. Альме казалось, что легче будет умереть с опущенным взглядом, чем поднять его на опекуна. А еще он молчал… Так же тяжело, густо, напряженно молчал. Девушке не хотелось знать, что сейчас творится в его голове. Слишком это было бы… страшно.
— Благодарю, господин мэр, — пытаясь ускользнуть из-под этого пристального внимания, девушка чуть повернулась в сторону отца Крона, подняла взгляд на него, улыбнулась.
— Ваш визит сказался на ней чудным образом, душечка! — продолжая сочиться энтузиазмом, староста вновь обратил все свое внимание на нее. — Лизбэт чувствует себя превосходно, а главное, ждет вас в гости! Если лорд не против, конечно."
"Не заметить, что воздух вокруг Ринара сгущается, было сложно. Эти изменения ощущали все, вот только причин для подобного не видели.
Мэр достаточно долго ждал ответа, улыбаясь, смотрел на лорда. А Ринар даже не слышал вопроса. Он не мог оторвать взгляда теперь уже от профиля Альмы.
Она так и не рискнула посмотреть на него. Застыла восковой куклой, устремив взгляд чуть выше плеча Лэнди-старшего. Лишь слегка поднимающаяся при каждом вдохе грудь доказывала, что она не из воска или фарфора.
Щеки девушки понемногу оставляла краска, уступая место бледности, а вот дышала она прерывисто, будто сердце успокоить все же не могла, и Ринару жутко хотелось, чтоб виной тому был не недавний поцелуй, и не стыд, что их застали.
Жутко захотелось, чтоб из комнаты мигом пропали лишние люди, чтоб они остались вдвоем, и ей больше некуда было прятать взгляд. Не за что цепляться и не на что отвлекаться. Чтоб ей пришлось посмотреть на него.
— Вы не против, если я украду Альму? — первые слова, которые долетели до сознания Ринара, принадлежали тому, кого он совсем недавно чуть не убил голыми руками.
Крон, в отличие от Альмы, на него посмотреть не побоялся. Вряд ли дело в храбрости. Просто малец не представлял, что может твориться сейчас в мыслях лорда. Если знал бы, пожалуй, бежал, не разбирая дороги.
